Страница 124 из 168
Патрисия положила трубку. В радиостудии образовалась такая оглушительная, гробовая тишина, что было слышно, как шуршит диффузор микрофона. Разгром был не просто полным — он был абсолютным. В прямом эфире, на глазах у сотен тысяч слушателей, включая банкиров, следователей и крупных бизнесменов, Аркадий Алексеевич не просто потерял репутацию. У него на глазах только что разрушился главный международный контракт, составлявший девяносто процентов капитализации его холдинга.
— Э-э-э... Аркадий Александровичь? — после затянувшейся паузы выдавил из себя заикающийся ведущий. — Вы... вы можете как-то прокомментировать заявление французской стороны?
Но в ответ в эфире раздался лишь звук отодвигаемого стула и судорожный, задыхающийся кашель человека, у которого только что из-под ног выбили последнюю табуретку. Дикторская студия задохнулась в беспомощном шуме помех, а затем наступила тишина.
Я сидел в глубоком кресле и ошарашенно смотрел в темнеющее окно
И это... всё?!
И вот с этим он решил развязать полномасштабную войну?! С этим беспомощным раскладом он пошёл на таран структуры, которую мы строили пятнадцать лет? Да кто, мать его, ему вообще советует? Или он сам, окончательно уверовав в своё незыблемое умение рулить, окружил себя отрядом подхалимов и кивал, пока они пели ему о его величии,?
Я ведь месяцами отстраивал свой бункер. Перепроверял каждую цифру в балансе, намертво запечатывал офшоры, сутками не вылезал из терминала, у меня с на руках была папка с настоящим балансом.
У ощущал себя боксером который полгода пахал на пределе человеческих возможностей, готовясь к финалу Олимпийских игр по боксу, а в итоге вышел на ринг и обнаружил перед собой перепуганного перворазрядника, который сломался ещё до первого гонга.
Никакого триумфа. Никакого удовлетворения от победы. Только липкая досада, опустошение и глухое раздражение на самого себя за то, сколько сил и жизни я сжёг на подготовку к этой битве с призраком.
Как оказалось, напрасно я так думал...