Друид. Тайные тропы

— Идите без меня. Я догоню, – остановился я.

— Барон, – Павел Демьянович обернулся. – Не дури.

— Идите!

Они пошли. Понимали, что времени на споры нет. Но на долю секунды я увидел в глазах старика желание остаться со мной.

Я остался в тёмном проходе один, спиной к выходу. В тридцати шагах впереди уже виднелся луч света из открытого настила, чьи-то тяжёлые шаги стучали по железной лесенке.

Я приложил ладони к каменной стене хода. Каменная кладка – это не дерево, с камнем не умел работать.

Но эти стены были сделаны не из цельного камня. Между ними находился старый известковый раствор. Который, в свою очередь, делали на растительных смолах – так мне когда-то объяснял Валерьян, когда я пытался понять, почему старые стены на моей территории “дышат” под моей рукой. Смола в растворе – это мёртвое дерево, размолотое в пыль. А я сегодня уже имел дело с мёртвым деревом.

Снова попросил помощи у клёна. Он находился уже далеко, пришлось тянуться. Попросил через ту ниточку силы, которую он мне по своей воле и протянул. Видимо, с этим деревом обращались не самым лучшим образом, раз оно вообще решило мне помочь.

Стена захрустела. Потолок прохода просел. Не обрушился, поскольку я не хотел обвала, в котором задохнётся и погоня, и я сам, а именно просел, сжался сверху вниз и с боков. Ход сузился от человеческого роста до полусогнутого, потом до карачек.

Шаги за поворотом замедлились, потом раздался сдавленный чертыхающийся вопль. Человек встал на четвереньки, пополз. А тоннель продолжал сужаться на его пути.

Он полз, наверное, минуту. Потом на какое-то время остановился и пополз обратно.

Пока он ползал, я догнал свою группу у самого выхода.

Ход обрывался в заросли над тихой тёмной водой. Внизу, как и говорил Павел Демьянович, был каменный мосток, наполовину утонувший в камышах, и к нему привязана лодка. Обычная рыбацкая, крашенная некогда зелёной краской. Сейчас серая.

— Садимся, – тихо сказал я. – Игорь – на вёсла. Марина, Костя – на корму. Павел Демьянович – на нос. Я буду в центре.

Они молча сели. Левачёв взялся за вёсла неумело, с первого гребка чуть не потерял правое весло в уключине, но потом наладил ход. Я толкнул лодку от мостка, запрыгнул последним.

И только когда мы отплыли от берега метров на двадцать и нас укрыл камыш, я позволил себе выдохнуть.

Луна уже висела за тучами – тускло, смазанно. Вода была чёрная. Вёсла Левачёв вытаскивал тихо, старался не плескать. Никто не разговаривал.

С берега донеслись далёкие голоса. Потом – свистки. Кто-то кричал. Но по берегу никто не побежал – у Чернова не было лошадей у реки, он их держал у конюшни, а ту мы прошли пешком.

Река несла нас вниз. Медленно.

Минут через десять Павел Демьянович, сидевший впереди, наконец обернулся ко мне. В темноте я плохо видел его лицо.

— Барон. Я должен сказать одну вещь. Пока мы не доехали до твоего дома, – голос у него был сиплый и осторожный.

Я молча кивнул.

— То, что они вас всех хотели убить, – продолжал старик, – это из-за меня. Это я.. Я во всём виноват.