Друид. Исток Жизни

Глава 7

Только стоило мне обрадоваться, что в кои-то веки все идёт по плану, как ситуация резко изменилась. Ну а как же? Похоже, иначе у меня не бывает.

— Пойдём отойдём, – тихо шепнул я Сухомлину, и он кивнул.

Поднялся, а затем и Ярина отправилась вместе с нами. Без приглашения, но на виду у пациентов осаждать я её не стал. Да и сейчас не то время, чтобы снова заводить с ней разговор о правилах приличия.

Мы отошли недалеко от сада, ближе к поместью. Скрылись на тропе среди деревьев, где нас точно ни один пациент не услышит.

— Какие есть предположения? Не могли же ваши музыканты просто взять и испариться? – развёл я руками.

А Сухомлин тяжело вздохнул. Сейчас он выглядел как тот, кто серьёзно облажался. Причём в его случае это был второй раз за неделю.

Но я не спешил с выводами. Навряд ли распорядитель имеет какое-то отношение к пропаже музыкантов. Он же прекрасно понимает, что от того, как пройдут эти вечера, зависят его работа и оплата. А на подосланного шпиона он не похож – слишком мелко, да и признаётся сам во всём.

— Всеволод Сергеевич, я уже сказал вам, что обыскал всё что мог. Их словно и след простыл! – ответил Сухомлин.

— И в лесу смотрели? Или же вы только поместье обыскали?

— Только его, на большее времени не было, сами понимаете. Выступление должно начаться уже с минуты на минуту, а у нас музыканты пропали!

— Понимаю, – кивнул я и обернулся к Ярине. И впервые не пожалел, что она самостоятельно увязалась за мной. – Сможешь обыскать лес?

— Передам команду разведчикам, – кивнула она и закрыла глаза.

Я почувствовал исходящий от неё легкий, совсем невесомый импульс энергии. Она посылала разведчикам команду.

В этот момент глаза у механической крысы, сидящей у неё на плече, загорелись зелёным. И тогда я понял, что Ярина уже успела вложить в этот механизм силу леса. В каком-то смысле она оживила его, как делала со своими чемоданами и деревянной птицей, которую я, кстати, давно не слышал.

Только это существо показалось куда более совершенным, чем прошлые творения друидки. Наверняка потому, что был изначально взят непростой магический механизм.

— Готово, – она открыла глаза. – И ещё, Дубровский..

Она хитро улыбнулась, и это мне совсем не понравилось.

— Ну, говори.

— Будешь мне должен за помощь, – она гордо вскинула подбородок. А затем подмигнула, и я сразу понял, какой намёк за этим скрывается.

— А вот об этом, Ярина, даже не думай, – строго ответил я. – Иначе скоро окна в своей спальне заколочу.

— Я совершенно не понимаю, о чем речь, господа, – вступился Сухомлин. Было видно, что он нервничает из-за музыкантов. А потому ни капли театральщины сейчас в его образе не было. – Мы будем что-то делать? Может быть, предложим пока дворянам послушать стихи?

— Отличная идея! Вот вы этим и займётесь, – я кивнул в сторону площадки, где в тишине ждали гости.

— Как скажете, – он поправил свой сюртук и с прямой спиной отправился к зрителям.

Если в его прочтении будет хоть пара процентов того театрального таланта, что он показывал мне при первой встрече, то из этого может выйти интересный “разогрев аудитории”, как говорили в моём прошлом мире.

Однако весь вечер на стихах не построишь, а потому..

— Видишь что-то? – спросил я у Ярины, которая последние секунды стояла с крайне озадаченным лицом.

— Да, и совсем не понимаю, что это. Но кажется, разведчики напали на след пропавших. Идём!

Я кивнул и выдвинулся за Яриной в чащу леса. Ох, надеюсь, что это не проделки Тенелиста или кого-то другого из моих недругов. Ведь если с музыкантами случится что-то серьёзное, то мои земли вновь окрестят небезопасными. И каждый раз, когда здесь кто-то пропадал или терялся, я опасался такого исхода.

Потому что надо не только земли от соседней аномалии защищать, но и бизнес расширять! А в этом времени, особенно среди дворян, очень важна репутация.

Конечно я бы мог сосредоточиться на продаже трав и охране баронства, но тогда я был бы не я.

— Вот здесь, – указала Ярина на опушку, к которой мы подошли минут через двадцать.

Я остановился. Потому что прямо перед нами раскинулось болото. Запах гнили и торфа ударил в нос.

Но странным было не само болото, таковых на моих землях хватало, и человеческие тропы к ним не ведут. Риск, что здесь кто-то утонет, минимальный. Потому что ещё надо додуматься сунуться туда.

Странным было то, что от болота исходило голубоватое свечение.

— Где разведчики видели следы музыкантов? – обернулся я к Ярине.

— Вот там, – указала она на проход между деревьями метрах в десяти от нас. – Но я совершенно не понимаю, на кой черт они полезли в болото, Дубровский.

— Хотел бы я тоже понимать, – сказал я, опустившись к земле.

Приложил к ней ладони, и они утонули в сырости. Земля была холодной.

Всем своим нутром я обратился к лесу. Было довольно сложно объяснить образами, что я ищу здесь заплутавших людей, не зная ни их имён, ни внешности. В моём сознании они отображались как тёмные силуэты на границе болота.

И на удивление лес понял такую трактовку. Показал мне, что они не стали идти в трясину, а свернули в другом направлении.

— Я знаю, где они, – сказал я, поднимаясь и отряхивая руки. – Здесь недалеко, пойдём.

На этот раз я вёл Ярину. Всего в пяти минутах ходьбы перед нами, на небольшой полянке длиной в несколько саженей, открылась удивительная картина.

На поваленном от молнии бревне сидели двое, в которых я и узнал музыкантов.

Первый – худой, длинный, с острым кадыком и тонкими пальцами, которые даже сейчас подрагивали, будто искали гриф скрипки. Лет тридцати пяти, с залысинами и узким, нервным лицом.

Второй – его полная противоположность: коренастый, широкоплечий, с густой чёрной бородой и руками, которые больше подходили кузнецу, чем виолончелисту. Но именно такие руки и нужны, чтобы держать смычок виолончели по три часа подряд, не дрогнув.

Оба сидели совершенно неподвижно, и от этого по моей спине пробежал холодок. Глаза у них были открыты, но взгляд был пустой, направленный в одну точку. Спины прямые, руки на коленях, как у двух послушных учеников, которых посадили в угол и велели не двигаться. Они даже моргали одновременно, что выглядело настолько неправильно, что Ярина рядом со мной тихо выругалась.