Страница 35 из 82
— А ты, уважаемая Меолеана, предлагаешь уйти? — Теренитис скривился не хуже, чем до того Гаравантис. — Бросить город? У меня приказ держать Житное. И это мне Эрегихон сказал лично. И я не буду нарушать его приказы.
— А у нас приказ идти на соединение с основными силами! — сдвинула брови Меоли.
Я склонился к уху Ситраниса и прошептал свои соображения. Насчёт того, что случится, если мы останемся.
— Между прочим!.. — сразу же подхватил мою мысль Ситранис. — Основные силы не знают, что вскоре к центральным силам орды с севера и юга подойдёт подкрепление. А оно подойдёт, даже если мы в Житном будем сидеть. И ударит в тыл основным силам. Сколько людей погибнет?
Теренитис нахмурился и, оперевшись локтями на стол, сцепил руки в замок. Подхватывать стяг возражений пришлось второму регою-командующему.
— Мы не можем оставить Житный! — Гаравантис стукнул ладонью по столу. — Это ключевой пункт. Сдадим его, и как будут возвращаться основные силы?
— Да уж, в любом случае, основным силам легче будет вернуться, чем нам держать Житное! — возразил Ситранис. — Вчера враг не ворвался на стену только благодаря шёпоту воеводы Ишера. Если бы не его «нашёптанные воины», мы бы уже глухами по улицам бродили.
— Вот не надо все заслуги приписывать обычному наёмнику! — упрямо заиграл желваками Гаравантис. — И без его мерзких созданий вполне справились бы!
— И снова планируете? — я прищурился и всё же подал голос. — С какими силами? Чтобы удержать стены Житного, сюда надо загнать тысяч двадцать человек. Не меньше.
— С вами у нас есть эти двадцать тысяч! — устало вздохнул Теренитис, скрестив руки на броне.
— Надо задержать южные силы орды! — рявкнул Гаравантис. — Пропустить их к основным силам — предательство!
— Вот как… — Ситранис усмехнулся, и по его лбу пробежала тень. — Значит, если мы уйдём, вы обвините нас в предательстве?
— И даже обвинять не придётся! Всё очевидно! — буркнул седой регой.
В комнате повисла тишина. Я переглянулся с Меоли, затем с Ситранисом. Ситуация складывалась паршивая. Гаравантис был не просто упрям — он был напуган. Стареющий регой знал, что провалил задачу Эрегихона, ещё и потерял большую часть войска. А теперь отчаянно искал способ оправдаться. Остаться и удержать Житное, видимо, значило в его глазах хоть как-то выполнить приказ.
Теренитис был попроще. Он верил в приказ, как в Закон Песка: раз сказано, надо делать. И обстоятельства при этом не имели значения. И да, именно он был ключевой фигурой: его слово решало, останутся люди или уйдут.
Три человека — с нашей стороны. Три человека, включая тысячников-молчунов — со стороны Гаравантиса. И Теренитис, который обладал решающим голосом. Пока он был на стороне Гаравантиса, но я видел, как он хмурится и как в его глазах мелькает сомнение, когда мы говорим о потерях.
— Теренитис, — Меоли подняла на него взгляд, и голос её стал мягче. — Ты же сам видел, что было ночью. Если бы не воевода и его люди, мы бы сейчас не сидели здесь. Демоны не остановятся. Они будут наступать. И каждая новая ночь будет хуже предыдущей. Зачем губить людей ради приказа, который устарел?
Теренитис ещё помолчал, глядя на карту. А затем медленно произнёс:
— Я думаю, вы все правы… — он поднял глаза на Гаравантиса. — Вопрос в том, чего будет больше: пользы или вреда.
— Польза от удержания города очевидна! — тут же вставил Гаравантис. — Мы связываем орду, не даём ей пройти. Основные силы, когда подойдут, ударят ей в тыл, и тогда мы выйдем.
— А северную орду учесть забыли? — спросил я.
— Вы же сказали, что убили там высшего! — возмутился Гаравантис.
— Их там было три! — бросил Ситранис. — А убили мы только одного. Затем пришлось отступать.
— И как мы нашими силами здесь будем держаться? — поддержала его Меоли. — Даже если останемся, первый же высший придумает, как стены проломить. Они ведь не дураки.
— Значит мы умрём, сражаясь!.. — рявкнул Гаравантис, и в его голосе засквозило отчаяние.
— Зачем? — тихо спросила Меоли. — Чтобы дядя не подумал, что ты не справился?
Гаравантис покраснел и скрипнул зубами. Тысячники, сидевшие рядом, опустили глаза. Теренитис переводил полный сомнения взгляд то на этих троих, то на нас. И я буквально кожей чувствовал, как чаша весов начинает колебаться.
— Хватит… — проговорил он, наконец. — Я приму решение к вечеру. А пока все свободны.
Однако мы не двинулись с места. И Гаравантис с тысячниками — тоже. Никто не хотел уходить, не зная, чем закончится дело. Ситранис подался вперёд, готовый сказать что-то ещё, но я остановил его коротким жестом.
— Напомню вновь. У меня чёткий приказ идти на соединение с основными силами, — покачал я головой. — И если нет решения, то я просто выполню приказ.
— Наёмник!.. — скривился Гаравантис так, будто увидел помойного иуха.
— Да, я наёмник, — подтвердил я, уставившись ему в глаза, и этот гордый дурень хоть немного, но потупился под моим жёстким взглядом. — И да, мне не всё равно, сколько моих людей поляжет в бесполезном бою. И да, я ценю каждого своего человека. И не отношусь к своим пехотинцам, как к скотине. Более того, я даже к скотине отношусь лучше, чем ты, Гаравантис, к своим подчинённым. Ты там, на юге, почти двадцать тысяч человек положил. Зачем? Чтобы добраться до Житного раньше нас, ещё и притащить на хвосте орду?
— Воевода… — заговорил, поморщившись, Теренитис. — Да замолчите вы оба!.. Вас не…
— Да, я воевода. Но я ещё и шептун, — мой голос лязгнул металлом, когда я повернулся к нему. — Поэтому не надо затыкать мне рот, регой. И не надо думать, что я не хочу демонов убивать. Я убивал их в Кечуне. Я убивал их в Илосе. Я убивал их в ханствах и на Сером Угорье. Я сражался с ними в Приозёрье и Западном Приречье. Я и мои люди убили их больше, чем всё ваше хвалёное объединённое войско. Но я убиваю демонов так, чтобы орда не выставила ещё больше демонов. А кое-кто кладёт почти двадцать тысяч воинов, за счёт которых встанет ещё сотня тысяч низших.
— Ты переходишь границы, наёмник!.. — прошипел Гаравантис, сузив глаза, будто песчаный змей.
— А ты кормишь орду, — ответил я, повернувшись к нему. — Кормишь её жизнями людей. Делаешь её сильнее. И ты мне будешь рассказывать о границах, иух напыщенный?
— Что ты о себе?.. — яростно прорычал Гаравантис, поднимаясь в полный рост.
— Что слышал! — прервал я его, даже не повышая голоса, просто буравя взглядом. — Волосы седые, а в голове как было одно самомнение и чванство, как у сопливого юноши, так и осталось.