Страница 62 из 122
— Мы обедаем. Разумеется, вы прервали нашу беседу, — ответила ему Госпожа, — но мы уже заканчиваем. Присядьте.
Советник опустился за стол, перед ним поставили чай и десерт. Джуно теперь чувствовала себя некомфортно: с Госпожой она предпочла вести себя благоразумно, предполагая, что так у нее было больше шансов добиться расположения. Но теперь пришел Аязелу, и что же ей было делать?
Поначалу она решила молчать.
Госпожа и Советник перекинулись парой ничего не значащих фраз. Аязелу признался, что время было очень напряженное.
— Речь идет о предательстве, — сообщила Госпожа Джуно, — мы с вами обсуждали это вначале.
Джуно кивнула. Советник же посмотрел на обеих с любопытством.
— Мой супруг выясняет, кто в его окружении — предатель. Как я сказала, за это следует смертная казнь. Знаете, что будет, если виновный не обнаружится?
— Его Милость огорчатся?
— Его Милость назначат виновного. И прилюдно казнят, чтобы настоящему предателю не пришло больше в голову шпионить в горданском дворце.
Так вот к чему был этот разговор.
— Это ужасно… — прошептала Джуно.
Госпожа дважды хлопнула в ладоши. В следующую секунду со стола все убрали, Джуно еле успела проглотить последний кусочек пирожного.
Все закончилось так внезапно, что она не сразу сообразила, что их таким образом выставляли за дверь. Советник предложил ей свою руку, и только тогда она поднялась. Сделала реверанс, поблагодарила Госпожу за обед.
— Вам спасибо за более чем увлекательную беседу, — сказала Госпожа и взмахом руки, обтянутой перчаткой, позволила им удалиться.
Оказавшись в коридоре, Джуно задумчиво уставилась в стену перед собой. Итак, кажется, все подозревали ее в шпионаже. Ну, конечно, на кого еще им было думать? Она оказалась в опасной ситуации, и следовало срочно как-то себя обезопасить. Она перевела взгляд на Аязелу. Он смотрел с чем-то вроде изумления.
— Что?
— Как вы… заклинаю лазурью, объясните мне, что вы делаете?
Она непонимающе — без притворства — уставилась на него.
— Завоевать расположение Госпожи мало кому удается. Вы сделали это за один обед.
Джуно склонила голову набок. Она не пыталась нравиться, не пыталась обмануть. То, что она говорила и делала, было искренне. Со всеми, кроме Советника: с этим надо было играть, чтобы не обыграли ее.
— Мой папа говорит: умей ценить других, не теряя собственную ценность.
Аязелу застыл, осмысливая услышанное.
— Ваш отец — мудрый человек.
— Да, весьма. Какая жалость, что вам приходится с ним… — она замолчала, подбирая слово, — быть по разные стороны.
Она почти сказала “по разные стороны хребта”, но сдержалась. Не хотелось пока на виселицу.
Советник предложил ей локоть, она обвила его своей рукой, вдвоем они пошли прочь.
— А что там за предательство, про которое все говорят? Сначала ваш отец все намекал на какое-то большое шпионское дело, потом Госпожа. А Кинау сказал, что мой отец изменил течение реки. Что все это значит?
Аязелу повернулся к ней, оглядел ее профиль.
— Хотел бы и я знать, что все это значит…