Страница 5 из 122
— Ох, ну что же вы себя совсем не жалеете, госпожа, — всхлипывала Боно.
— Помогите, нужно ее куда-то усадить.
— Да что ж это такое!
— Устроили…
— Воды!
Какое-то время все суетились вокруг нее, но затем послышался громкий свист чуть вдалеке.
— В общем, забирайте свою госпожу и возвращайте ее домой к папане и мамане, — велел, наконец, пограничник.
— Угу.
Джуно выждала еще несколько секунд и открыла глаза. Перед ней маячили три лица: Тамуза, Боно и Марти, еще одного сопровождающего.
— Слава Трехцветному! — выдохнула гувернантка, кажется, всерьез поверившая в обморок госпожи.
— Повозку пропустили? — выдохнула Джуно, освобождаясь от поддерживающих рук Тамуза.
— Вас отпустили, это главное, — ответил он сурово.
— Нам придется отправиться следом, — заявила тогда она.
На это Тамуз покачал головой.
— Вы дали слово отцу.
— И пограничники недовольны, не стоит бы мозолить им глаза, — добавил Марти.
— Время позднее, — почесал бороду Тамуз, — пускаться в обратный путь не с руки. Дожидаться повозку не будем, поедем на постоялый двор, я приметил один у поворота на Веритон.
Горданец на белом коне все это время находился рядом, придерживая фыркающее животное. Только сейчас Джуно заметила, тело лошади укрывало полотно весьма искусной работы: голубая нить на лазурном бархате рисовала сложные узоры, топазы и жемчуга блестели в тусклом свете вечернего солнца, кисточки и бахрома покачивались при каждом движении животного. Горданцы славились своей любовью к камням, вышивке и украшениям, но вряд ли каждая семья могла позволить себе такую роскошь. Этот молодой человек, должно быть, был очень богат. Не просто знатный паренек — очень богатый паренек из влиятельной семьи.
И дурак, судя по всему: ехать в дальний путь в одиночестве, обвесившись камнями с ног до головы, это ж каким бестолковым нужно быть!
— Далеко ли это отсюда? — поинтересовался он, услышав про постоялый двор. — Я рассчитывал добраться до таверны на северном тракте, но из-за задержки, боюсь, окажусь там слишком поздно.
— Да рукой подать, — ответил Марти. — Считай моргнешь, уже там.
И в самом деле, меньше чем через пять минут все они оказались на большом постоялом дворе. Здесь скрипели повозки, ржали кони, лаяли собаки, суетились люди. Извозчики перекрикивались, добавляя в свою речь непривычные Джуно словечки и сдабривая все это беззлобно вылетающей из их ртов бранью. В тусклом свете чадящих факелов Джуно, снова утопая сапожками в грязи, прошла ко входу в огромное двухэтажное здание, собранное из толстых бревен. “Постоялый двор у Тины” значилось на грубо сколоченной вывеске.
Внутри оказалось довольно уютно и, главное, тепло. Джуно только сейчас заметила, что подмерзла, и сухой, обволакивающий жар с запахом закоптившегося дерева ласково принял ее в свои объятия.
Скоро Боно передала своей хозяйке мешочек-кисет, который та обронила возле повозки, когда напала на кучера. Затем в руке оказался ключ.
— Закройтесь изнутри, госпожа, — велела Боно, озираясь.
Джуно послушно кивнула и направилась к лестнице. Там, скрывшись от гувернантки, высунулась из-за угла и принялась разглядывать толпу. Голубоволосый горданец сразу же привлек всеобщее внимание, стоило ему войти в здание. Гул голосов смолк. Все смотрели на него. Он попросил самую хорошую комнату и, как только несколько бумажных купюр оказались на стойке, получил тяжелый латунный ключ.
Будто бы не замечая интереса к своей персоне, он равнодушно поднялся по лестнице, но на самом верху дернулся и прошипел что-то грубое, потому что Джуно вынырнула из темноты и схватила его за рукав.
— Из-за вас мои дети оказались в руках чудовища. Вы должны помочь мне спасти их.
В полумраке она с трудом могла видеть его худое, вытянутое лицо, но фырканье расслышала без сомнений.
— Госпожа, ваши
сироты
, — подчеркнул он, — под опекой богатого господина. Это, возможно, самое счастливое событие в их жизни. А вы начитались авантюрных романов, и теперь…
— Купец из Горданы, Код ди Яр, рассказал, что по всей Гордане пропадают дети из бедных семей. А потом у их родителей откуда-то появляются средства, новая скотина, даже дома.
Это определенно заставило пижона прислушаться. Джуно сперва решила, что ее хитрость — сослаться на то, что источником ее знаний был горданец — сработала, но оказалось, что все еще лучше.
— Код ди Яр? — удивился пижон.
— Да. Вы знакомы?
— Знаком. И о пропаже детей слышал… — он принялся задумчиво поглаживать металлическое устье на своей губе, а затем вдруг решительно заявил: — Я займусь этим.
Горданец попытался пройти вперед, но Джуно его удержала, горячо зашептав:
— Что значит, займетесь? Вы едете в Бранку, дети в Гордане. Когда вы собираетесь этим заняться, через месяц? Действовать нужно быстро.
На молодом лице появилось выражение неподдельного удивления.
— Я вижу, вы любите покомандовать, госпожа?
— А вы любите помяться, как барышня перед первым танцем?
Он расхохотался, хотя, честное слово, присказка не была такой уж смешной: Боно любила повторять ее, поэтому слова слетели с губ сами по себе, но Джуно не считала шутку настолько искрометной, чтобы терять дыхание.
— Так со мной никто еще не разговаривал, — откровенно поделился пижон, отсмеявшись.
Джуно вздохнула, затем серьезно сказала:
— Ехать за ними надо прямо сейчас. Мои спутники помогать не будут, поэтому отправимся туда вдвоем, тайно. Отберем моих детей у этих зеленых бандитов и вернемся в Бранку.
Горданец снова засмеялся. Посмотрите, какой весельчак!
— Понять не могу, вы и впрямь столь… наивны, что считаете сказанное планом, или надеетесь, что я глуп, чтобы клюнуть на такое?
Он шагнул назад, чтобы оглядеть Джуно с ног до головы.
— Не коварный ли это план принудить меня к браку? Можете быть уверены, такой “хитростью” вам меня не взять, наш с вами союз невозможен.
Джуно несколько мгновений смотрела на этого долговязого хлыща.
— Совсем ума лишились? Какой брак? Я хочу, чтобы мы отправились за моими детьми. Немедленно. У нас еще есть шанс нагнать их до того, как они затеряются в лесах Горданы.
— Где ваша гувернантка, госпожа? Ждете, чтобы нас с вами обнаружили вдвоем, без сопровождения, и навязали супружество? — гнул свое этот дурак. — Не выйдет, я вас уверяю, не выйдет.