Страница 6 из 122
Закатив глаза, Джуно принялась копаться в своем пурпурном бархатном кошелечке. Нашла там, наконец, плотную карточку из шершавой бумаги малинового цвета.
— Вот. Я учительница Блауданского приюта для детей-сирот. Видите, Джустина — это я.
Она намеренно прикрыла фамилию пальцем. Горданец мог и не знать всех знатных семей Бранки, но все же афишировать свое происхождение в подобной ситуации казалось неразумным. Даже если и хотелось подстричь крылышки этому выпендрежнику: союз их невозможен, видите ли! Да она была самой завидной невестой Бранки! Ее семья — самой приближенной к Господам Пурпурной Земли. Она лично была знакома с цветоносными наследниками. Невозможен их союз, а?
— Очень приятно, Джустина, — он изобразил галантный поклон, принятый в Гордане, отвел руку в тонкой кожаной перчатке в сторону, дважды провернул кисть, изящно оттопырив пальцы.
Их традиции были куда изощреннее правил Бранки. Джуно, продолжая мрачно глядеть ему в лицо, изобразила сдержанный книксен.
— Я — Нику, — сообщил он после небольшой паузы.
По лестнице начали подниматься люди, Джуно и Нику пришлось отойти в конец коридора, к узкому мутному окошку. Свет полной луны позволил ей получше разглядеть черты горданца. Очень изнеженный тип с по-мальчишески гладкими щеками и задорно глядящими глазами. Теперь Джуно показалось, что он был совсем юн. Достиг ли он хотя бы восемнадцати? Наверное, да, раз путешествовал один.
— Раз уж мы с вами на именах, давайте будем откровенны, — деловым тоном сказала она. — Замужество меня совершенно не интересует. Будь это иначе, я бы давно управляла каким-нибудь имением в предместьях Блаудана. А если нас вдвоем застанут ночью без сопровождения, пострадает только моя репутация, но никак не ваша. Все, что мне нужно: ваша помощь в том, чтобы пересечь границу, найти детей и вместе с ними вернуться сюда. И провернуть все так, чтобы сопровождающие меня люди не узнали о том, что я была на той стороне.
— На той стороне?
— В Гордане. Мне нельзя пересекать границу.
— Это почему? — кажется, Нику забавлялся.
— Я пообещала папе.
— Но если вы сделаете это, то нарушите обещание, даже если он не узнает. Вы же это понимаете, Джустина?
Она раздраженно вздохнула: они теряли драгоценное время.
— Давая обещание, я добавила, что не пересеку границу, если только не случится какая-то из ряда вон выходящая ситуация, в которой я не буду иметь другого выбора.
— И ваш отец не посчитал это дополнение… излишеством?
— Он всегда учил меня грамотно составлять договоры. Человек не способен предусмотреть все, поэтому любое обещание должно оставлять место для непредвиденных обстоятельств. Договоры без оговорок заключают только дураки.
Теперь Нику откровенно улыбался.
— Что?
— Напомнили мне нашего советника, — видиом, имел в виду советника Горданы, — Что ж, если вы действуете в рамках договора, почему бы все-таки не привлечь ваших людей?
— Потому что у них приказ моего отца, без всяких поправок. Его слово для них — закон. В самом деле, Нику, чем дольше мы тут стоим, тем дальше увозят детей.
— Прошу меня простить, если я не бросился помогать с вашим глупейшим планом в то же мгновение, что услышал его. Боюсь, у меня были некоторые более разумные идеи на этот вечер.
Джуно вздернула бровь.
— Выспаться перед завтрашней поездкой, к примеру.
— Если вы благородный человек, то поможете исправить собственную ошибку.
Она обвиняюще ткнула пальцем в его вычурную застежку.
— Как благородного человека, меня учили не реагировать на провокации. Скажете что-нибудь еще?
— Вы мне сразу не понравились.
— Я ранен.
Джуно отчаянно всхлипнула. Спрятала лицо в руках, отвернулась. Ее плечи вздрогнули.
— Мне не на кого рассчитывать в этом мире, я совершенно одна, — прошептала она.
— У меня три сестры, девичьи слезы меня не пугают.
Джуно сердито глянула на него через плечо и твердо прошла к своей комнате. Громко хлопнула дверью.
Сама справится.
В аскетично обставленном номере уже стоял ее дорожный саквояж.
Как предусмотрительно с ее стороны было взять костюм для верховой езды! Шокирующие многих женские брюки и удлиненный жакет для создания хотя бы какого-то подобия платья — лучший наряд для ночных приключений. Да, он был пошит не из самой дорогой ткани. Папа позволял Джуно многое, но на этот туалет деньги давать отказался. Джуно заказала его на свои средства, заработанные учительством, чем жутко развеселила маму.
— Ты рад, что у нас такая самостоятельная дочь? — иронично поинтересовалась та у отца, пока он мрачно читал газету и делал вид, что не замечает скандального костюма.
Высокие сапоги тоже были куда более подходящей обувью. Это в Блаудане все дорожки мостились камнем, а тут куда не шагнешь — грязь.
Маленький однозарядный “пильцер” потерялся у границы, поэтому нужно было раздобыть новое оружие. Джуно тихо вышла из номера, прошла к лестнице.
— Так и думал, — голос Нику заставил ее подпрыгнуть на месте.
Она обернулась. Нику стоял у окна, где она и оставила его с четверть часа назад.
— Отчаянная вы девица.
Она открыла было рот, чтобы ответить, но он перебил, сказав:
— Только не утруждайте себя оскорблениями.
— С чего вы взяли, что я собиралась? — буркнула она и начала спускаться по лестнице.
— Потому что пока только оскорбления от вас и слышу. А мы ведь совершенно незнакомы. Точнее, о вас я кое-что понял: с самого начала знакомства ведете себя возмутительно сумасбродно и даже преступно, — отчитывал он ее, идя следом, чем порядком раздражал.
Джуно аккуратно заглянула в холл первого этажа. Ее сопровождающие сидели за столом и что-то пили. Они громко разговаривали, не обращая внимания на происходящее вокруг.
Ничего не оставалось кроме как уверенно пересечь помещение. Папа всегда учил: если делаешь что-то предосудительное, делай это невозмутимо. Стоит начать суетиться или пытаться стать незаметным, тебя сразу раскроют. А вот на человека, действующего как ни в чем не бывало, внимания не обратят.
На улице она остановилась, чтобы вопросительно взглянуть на преследовавшего ее горданца. Он же, сперва явно желая сказать что-то в продолжение осуждающего монолога, замер с открытым ртом.
— Это еще что? — спросил он, глянув на ее брюки.
— Штаны. Мальчики такое носят, вам должны были рассказывать.
— А, так вы — мальчишка?
— Кто-то из нас двоих должен быть.