Страница 29 из 122
— О чем же нам разговаривать? — поинтересовалась она, небрежно хватаясь за вилку.
— О, о чем угодно, — его губы расплылись в более широкой, якобы счастливой улыбке. — Например, я был бы и в самом деле счастлив узнать, чем вы живете в Бранке. Что составляет ваш ежедневный быт. Любые, даже самые простые мелочи. Мне интересно узнать о вас все.
Джуно внимательно посмотрела на собеседника. Решил, что нашел глупенькую шпионку, которая, ничего не подозревая, выложит ему все о семье Монтен-Блум, а если повезет, и о тех, кто бывал в их доме? Что ж… пожалуйста…
— Ну, наш особняк находится в довольно уединенном месте, мы редко принимаем гостей. Папа чаще всего работает в своем кабинете, поэтому с ним мы видимся редко. Но когда видимся, ездим на лошади, он прекрасный наездник. А с мамой иногда спускаемся на кухню и едим кексы, но не слишком много, потому что это вредно для моей фигуры. Я знаю, что вы скажете: зачем для этого спускаться на кухню, можно же есть кексы за обедом или ужином, но папа терпеть не может кексы. На шоколадные у него и вовсе аллергия: один кусочек, и он попросту задохнется. Ну а остальные он не любит впридачу. Поэтому мы с мамой едим их на кухне, чтобы не раздражать папу. Папа вообще очень вспыльчивый дома. Хотя в гостях ведет себя тихо. Поэтому мы и любим ездить в гости. Обычно я беру два или три урока танцев в неделю, чтобы не опозориться на балах, но никак не могу выучить мезальет, ужасно сложный танец.
Все, что она рассказала, было полной чушью, однако Аязелу слушал с большим любопытством.
— Неужели вы действительно редко выходите из дома? — уточнил он как будто бы с сочувствием. — И вы, и ваша мать, и ваш отец?
— Да, — Джуно дернула плечом. — А что там делать, вне дома?
— В самом деле… Но вы, наверное, активно ведете переписку? У вас есть друзья по переписке?
— Нет, ни одного.
— С кем-то же вы обсуждаете… прочитанные книги?
— Не люблю читать.
Аязелу поднял бровь.:
— А лишайники Карнавы?
Джуно закатила глаза.
— Ну, конечно же, я взяла тогда первую попавшуюся книгу. Мне было так скучно, что я готова была даже читать. И эти несчастные лишайники только подтвердили мое мнение: это ужасно скучно!
Аязелу хмыкнул. Отправил в рот кусочек картофеля, задумчиво поглядел на серебряный кувшин перед ним.
— Но ведь вы работаете учительницей?
А, да… Джуно скуксилась, будто проглотила кислую сливу.
— Папа надеялся, что так я наберусь ума-разума. Но как я могу поумнеть среди тех, кто глупее меня?
— И все же… все же вы отправились сопровождать этих детей, чтобы убедиться, что их здесь не ждет опасность?
Джуно почувствовала, что увязла в собственной лжи. Ей нужна была пауза. Она бросила “И?”, вслед за чем начала резать бифштекс.
— Вы не видите в этом противоречия?
Она раздраженно пилила мясо.
— Какое противоречие? Не понимаю вас, советник.
— Вы так небрежно отзываетесь о своей работе учительницей, но при этом решаетесь на довольно отчаянный шаг, проявляете смелость, решительность, спасая детей.
— Я попала к Вердегрюну благодаря своей природной смекалке, а не благодаря тому, что несколько месяцев поработала учительницей с самыми бестолковыми детьми во всей Бранке.
Советник, кажется, снова растерялся. Посмотрел вправо, влево, на нее.
— Что ж.
— Лучше вы расскажите что-нибудь.
Он польщенно прижал руку к груди — только сейчас Джуно обратила внимание на множество серебристых колец, едва ли не на каждом пальце. В Гордане даже сдержанный советник не отказывал себе в удовольствии нацепить побольше украшений. В Бранке такого не было. У отца был один пурпурно-розовый перстень в золотой огранке и скромная подвеска-медальон на длинной цепи. В подвеске хранились два миниатюрных портрета — Джуно и ее мамы.
— Я не верю своему счастью, вы готовы послушать и меня, — ну очень любезно отозвался Аязелу, — но право, мне действительно нечего вам рассказать. Вы так верно подметили, что я человек довольно скучный…
Конечно, советнику земли Лазури совершенно нечего рассказать девушке…
— Ну да… — вздохнула Джуно, — вы, наверное, целый день сидите у себя в кабинете…
— По большей части.
— Или на каких-нибудь совещаниях?
— Бывает и такое.
— Папа вечно торчит в кабинете.
— Таков наш скромный удел.
Джуно поджала губы. Выяснить бы хоть что-нибудь!
— Или в библиотеке?
— Я нередко ею пользуюсь.
— А живете вы тоже здесь?
— Разумеется, нет. По крайней мере, формально — нет, — хмыкнул он. — Его Милость любезно выделили для меня комнаты во дворце, но как правило я все же провожу свободное время в собственном доме неподалеку. Для длительного отдыха я отправляюсь в поместье на окраине Агоры.
— Жена?
Он хмыкнул, и она быстро сказала:
— Вы правы, какая жена вынесет, если ее муж целыми днями сидит на работе!
— Ваш отец не так предан своему делу? — уточнил он будто бы небрежно.
— Не-ет, что вы, я же сказала, он целым днями дома, с нами. Говорят, что раньше он уделял службе у Господина Бранки больше времени, но сейчас, как сказал один друг семьи, “потерял хватку”. Это ведь и хорошо, правда? Так он чаще дома.
— Важно уметь вовремя уйти, — согласился Аязелу. — Но скажите же, кто так нелестно отзывался о вашем отце? Я хочу сказать, прекрасно, что он нашел счастье в семейном гнезде, но “потерял хватку”... это звучит оскорбительно…
Джуно задумалась: как бы смешать этому мерзавцу все карты?
— Так это же ваш земляк.
— Что вы говорите! Кто же?
— Ну такой, высокий, светловолосый. Он иногда приезжает в Бранку, встречается с отцом.
— В самом деле?
Аязелу продолжил играть вилкой с овощами, гоняя их по тарелке, и вид у него был самый беззаботный, но с полминуты он не говорил ни слова, а брови все сильнее и сильнее сходились на переносице.
— Прошу прощения, боюсь, я не расслышал имени…
— Не не расслышали, а я его не называла. Не помню, как его зовут… имя такое дурацкое, что-то вроде Маязелу… А, нет, ой… это практически ваше имя получилось…
Она с большим трудом сдержала злорадную усмешку, советник же мрачно взглянул на нее, но ничего не сказал.
— Сейчас… — она чуть нахмурилась, — как же это… как же его звали? Что-то такое… ну совсем дурацкое… Кин-те-вос… Кинтевос… Хупол!
— Это не звучит как горданское имя, — с сомнением протянул Аязелу.
Она лишь пожала плечами.
— Это уж не моя забота, какое у него там имя, горданское, или нет.