Мой враг номер один

— Уродливое, — рыкнул Аязелу.

— Или прекрасное, — мечтательно отозвался Код ди Яр, — это мы с вами узнаем через несколько лет.

— Или не узнаем, — мрачно бросил Монтен-Блум, — потому что подохнем все уже сегодня.

Купец ничего не ответил, очевидно, решив закончить спор.

— Если это ничего не значит, позвольте ди Корту соединить артефакты, — предпринял еще одну попытку отец.

Но Код ди Яр молча покачал головой.

— Прошу прощения, — громко произнесла тогда Джуно, стоя у места, готового, судя по удовлетворенному взгляду организатора, стать точкой отсчета новой реальности. — Могу я… могу я…

— Да? — подбодрил ее Код ди Яр.

— Я понимаю, что мы ничего уже не можем сделать. Не можем вас переубедить. Пока была в темнице, я написала стихотворение, посвященное сегодняшнему вечеру. Если позволите… если позволите, я хотела бы его зачитать.

Он явно такого не ожидал. Брови Код ди Яра сперва поползли вверх, затем он улыбнулся.

— Конечно, Джустина. Вы сегодня станете частью истории. Это будет поистине масштабное событие, достойное и стихов, и песен.

Она благодарно кивнула, прочистила горло и начала медленно декларировать. Медленно, потому что, во-первых, сама уже подзабыла, что сочинила, во-вторых, чтобы Аязелу и отец успели уловить зашифрованное послание.

Нужно

мир избавить от невежества.

Его

уничтожить

или спасти.

Есть способ

один

из множества.

Артефакт

Цвета обрести.

Да, последняя строка подкачала, но времени было в обрез. Вроде бы в темнице она подобрала вариант получше, в ритм и в рифму: но сейчас забыла его. Главное, чтобы адресаты уловили послание, отсчитав первое слово, второе, третье, снова первое.

Нужно. Уничтожить. Один. Артефакт.

Джуно предположила, что единственное, что помешало бы объединить три артефакта — отсутствие одного из них. Да, большая потеря, но не такая же большая, как конец света. И лучше уж пожертвовать артефактом, чем ею, верно?