Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки

Глава 23

Плетусь по едва просматриваемой тропинке. Погружаюсь в мысли и ни сразу замечаю, что по обе стороны от меня идут Алберита и Михаил.

— Пришли позлорадствовать? — кидаю вопрос, смотря перед собой, только образы родителей Витки мелькают все назойливей. — Ивакина нажаловалась?

— Нет, Зепар, — мягко отзывает Ал. — Решили поддержать твой горячий порыв. Теперь и ты понял, что значит любить! — реплика ставит в тупик, даже на миг запинаюсь.

— Никто о любви не говорит, — огрызаюсь злобно. — Валите в свой мирок и тешьте себя иллюзиями о счастливой совместной жизни. Мне такое не подходит, — ускоряю шаг, но преследователи не отстают:

— Зепар, — явно ничуть не обидевшись на мой выпад, обращается Ал, — когда признаешься в очевидном, будет проще смириться с неизбежным. Ты любишь Виту..

— Умолкни! — рычу гневно и даже оборачиваюсь. — Тоже мне психиатр, вербующий жертв для клуба анонимных влюбленных. Мне нравоучения и промывка мозгов не нужны!.. Самоедством прекрасно занимаюсь и без чужих.

— Алби, не стоит упрямцу говорить то, что он уже знает, — отрезает спокойно Михаил, будто сказано не для моих ушей.

— Ты лучше держись от меня подальше, — теперь грожу ангелу. — Плюну, что ты уже сдох; что папаша Витки — сверну твою чудную белобрысую башку, к чертовой матери..

— Мы в межпространстве, я опять появлюсь, — хмыкает Михаил.

— Вот я тут с вами и поселюсь! — грозно поясняю и перехожу на бег трусцой. — Поменяю миссию «вернуть Витку» на миссию «бесконечное удовольствие» — до скончания веков сворачивание твоей головы. Идеальное время препровождение. Не сделал этого на Земле, так хоть тут оторвусь по полной..

— Перестань изображать злюку, — спокойно осаждает меня Ал. Чуть не давлюсь от ее наглости и простоты. — Я знаю, что ты другой.

— Какой? — выплевываю недоуменно, сжимая до хруста кулаки.

— Ты уже был другим в Аду, — проникновенно бормочет демонесса, ни на шаг не отпуская. — Прочитала в твоих глазах. Твоя душа чище и светлее, чем ты показываешь.

— Это не так! — ярюсь не на шутку.

— Так, — проникновенно настаивает Ал. — И ты об этом знаешь! На Земле следил за нами, но не причинил вреда..

Останавливаюсь так резко, точно налетаю на стену:

— Ты знала.. что слежу? — интересуюсь с заминками.

— Знала?.. — вторит идиотский вопрос Михаила, с нотками недоумение. Морщусь, переводя взгляд с ангела опять на демонессу, которая уже стоит рядом с мужем.

— Конечно, — нежно гладит Михаила по щеке. — Не сердись, — оборачивается ко мне: — Я тебя ощущала. Боялась, но позволяла наблюдать. Подумала, что так быстрее из демона переродиться человек. И была права!

— Чушь! — взрываюсь, хотя часть меня пристыжено соглашается.

— А когда родила, — добивает Ал правдой, — ты пришел к нам..

Нервно сглатываю, кошусь на Михаила — ангел с отрешенным видом, глядит на жену.

— Я позволила тебе рассмотреть Виту. Хотела, чтобы людская сущность в тебе закрепилась.

— Ты рисковала нашей дочерью? — вновь встревает в разговор ангел. Ал мило улыбается:

— Сработала женская интуиция. Витуле ничего не угрожало, милый. Зепар стоял на распутье: демон или человек. Если бы попыталась защитить, спрятать — он бы вышел из себя и то зародившееся, людское, моментально бы исчезло.

— Что за бред?! — возмущаюсь брезгливо. Не хочу даже слышать подобное. Я был хищником! Зверем! Голодным, опасным, планирующим месть, а они — дичью. Не наоборот! Не-е-ет! Я не мог попасть на очередную женскую уловку.

— Зепар, — заискивающе протягивает Ал. Скриплю зубами — не нужны телячьи нежности. Мне и так хорошо. — Не делай вид, что ты хуже, чем есть на самом деле!

— Я таков! — срываюсь на рык.

— Нет, — спокойно, но в тоже время твердо убеждает Ал. — Ты всегда отличался от других демонов.

— Неправда! — упираюсь, что есть сил.

— Правда, — не отпускает демонесса. Стоит рядом с мужем и даже не пытается приблизиться. Видимо, интуитивно, понимает: ступи ко мне — брошусь с кулаками. — Я это чувствовала, пока была с тобой. Убедилась, когда не убил в Хранилище..

— Я бы убил! — ярюсь, сжимая, разжимая кулаки. — Если бы Лилит меня не огрела..

— Не лги себе, — ласково отмахивается Ал. — Ты испытал облегчение, что тебе не пришлось это делать. Правда, — усмехается лукаво, — долго упивался жаждой мести; винил во всем меня и Михаила. Но теперь в глубине души знаешь, как было на самом деле.

— О, милая, — ерничаю, хотя тошнит от разговора, к тому же настолько выбивающего почву из-под ног. — Теперь знатоком мозгов заделалась? Решила в моем сером веществе поковыряться? Боюсь тебя разочаровать — там каша.. Сумрачный хаос, настолько непроглядный, что усмотреть хорошее — невозможно.

— Очередная ложь, — уличает с довольной улыбкой Ал. — Ты сам пытаешься себя в этом убедить, на деле же ты — самый, что ни на есть, простой человек. Причем, не худший представитель. Сашиэль был прав, когда дал тебе шанс.

— Он говорил тебе обо мне? — озадачиваюсь. Беспорядочные мысли бешено носятся.

— Да, — Алберита белоснежно улыбается. — Он убедил меня в твоей светлой стороне, упросил дать тебе шанс.

— К-как?.. — спешно пытаюсь найти связку, момент, когда упустил власть из рук; когда стал жертвой очередного коварного обмана, но в голову ничего не идет. — Мы с ним до моего воскрешения не были знакомы..

— Зепар, — не зло понукает Ал, — ты меня поражаешь, — на лице нескрываемая ирония и насмешка. — Сашиэль следил за тобой с тех пор, как ты его спас.

— Я?.. — ужасаюсь, теряюсь, осекаюсь. Нервно взъерошиваю волосы: — Ангела?!. Какой-то сдвиг по фазе! — бубню под нос. — Не помню, чтобы до низвержения из Ада спасал божественника.

— Бедолага, повисший на колючках возле замка дьявола? — напоминает осторожно Алберита, сузив глаза. — Господин наказал его убить, а ты..

Вновь оторопеваю:

— Так это.. был Сашиэль?..

— Да, — кивает Ал. — На Земле пришлось сменить оболочку. Обдумал содеянное, переоценил силы, жил для людей. Он верил в тебя..

Что за бред!..

— Я его не убил, — поясняют с жаром, вкладывая все негодование, бушующее девятым валом: — не от щедрот души. Просто добивать слабака, дышащего на ладан, как-то низко и мелко даже для демона!

— О том и говорю, — усмехается Ал. — В тебе много человеческого. Чувства, эмоции, совесть.. — осторожничает, чуть наморщив нос. — Ты пропитался ядом смертных и это неизлечимо, — подмигивает многозначительно и добавляет: — По себе знаю..