Страница 211 из 233
Глава 20
Мне легко, мирно. Воспаряю, будто перышко, подхваченное робким ветерком. С удивлением взираю на собственное тело, откинувшееся на кресле возле Витки; Иоллу с зареванными глазами. Она уже готовит аппарат для реанимации. Силюсь притронуться, успокоить, но меня утягивает вверх невидимая сила. Вскидываю голову — во мраке виднеется крошечная светящаяся точка. Красивая, манящая, загадочная.
Резко торможу! Не-е-ет, она мне не нужна! Испуганно машу руками, и порываюсь замедлить притяжение. Неуверен, но, кажется, получается — будто нерадивый гребец-самоучка всеми силами плыву прочь от света. Дико озираюсь в полном сумраке: а куда двигаться? Кто бы знал!..
Вновь зажмуриваюсь и заставляю прислушаться к внутреннему голосу — только он может подсказать, в какую сторону держать путь. Возможно ли такое, но, вроде как, слышу тихий-тихий, робкий удар сердца. Словно где-то далеко трепыхнулось.. из последних сил. Распахиваю веки и понимаю — меня неумолимо несет в воздушной воронке. Уже теряю далекое очертание комнаты: глаза вылезают из орбит, но стремительно отпускает. Обрушиваюсь в пустоту, точно камень, брошенный в темный колодец. На миг теряю сознание и прихожу в себя, когда ухаю на твердь. Встряхиваю головой, прогоняя помутнение, и на секунду оторопеваю — боли нет.. Да и вообще, себя не чувствую! Это неплохо, но странно.
Тела-то не ощущаю, а вот душа.. Она также — в огне и смятении. Спешно вскакиваю, пристально всматриваюсь в местность.
Странно! Меня окружает кромешный мрак! Вроде как должен был попасть в межпространство. Предполагал: та же Земля. Дома, улицы, города, страны, реки, деревья, люди, вот только ты — невидимый для смертных. Бродишь бестелесным привидением и пытаешься с кем-нибудь контакт наладить.
Контакт! Точно. Я пришел, чтобы наладить контакт, только не с живым человеком, а душой.. Ивакиной!
— Ви-и-ит! — кричу в никуда, повышая голос. — Ви-и-итка-а! — сложив руки рупором, кружусь на месте. Замираю, отчаянно прислушиваясь к тишине: кажется, или нет? Безмолвие — гнусное, выводящее из себя пугающим беззвучием. Висит так зловещее в «нигде», что имеет лишь одно название «ничто».
Вздрагиваю, словно от разряда тока. Опять раздается удаленный, едва слышный перестук, как несмелый сердечный ритм. Получив неощутимый пинок, наращивая скорость, неуверенно иду в ту сторону, откуда прозвучал.
Бегу.. Сумрак рассеивается. Мчусь, на пределе сил по серой пустоши. Под ногами шуршит не то песок, не то пепел. Чуть взвивается облачками позади. Откуда он?.. Что значит?..
Мысль теряю — вдалеке вижу хрупкую фигуру.
Ивакина!.. Это она! Витку узнаю в любой толпе. От счастья задыхаюсь, душа блаженно трепещет.
— Витка! — ору со всей мочи. Несусь, перегоняя робкое эхо. Ивакина не реагирует. Стоит будто потерянный ребенок. — Вит.. — невольно умолкаю.
Почему не реагирует? Не оборачивается? Это ведь она! Джинсы, куртка — в которых.. умерла. Темные волосы прибраны в плотную косу.
Уже глазами отсчитываю последние метры. Останавливаюсь возле нее так резко, точно налетаю на стену:
— Витка, это я.. — выдыхаю шумно, но звучит оправданием.
Ивакина не шевелится. Осторожно касаюсь плеча — ноль внимания. Обхожу и ловлю взгляд пронзительно голубых глаз, когда-то давным-давно повергших меня в омут небывалой, абсолютно чуждой демону страсти. Только сейчас смотрит беспристрастно, отчужденно, словно за это время лишается эмоций и даже больше — забывает кто я.
— Вит, — охрипло протягиваю с упавшим сердцем. — Прости, что долго..
— Долго? — отзывается глухим эхом Ивакина, явно не понимая, о чем говорю. Взгляд на миг проясняется и вновь становится отстраненным: — О-о-о, нам пора! — тихо- тихо кивает, будто своим мыслям.
— Да, пора, — осторожничаю. Неприятный осадок щекочет нервы, щурюсь: — А ты о чем? — подозрительно уточняю.
— Демон пришел за моей душой! — поясняет смиренно Витка. — Я ее тебе завещала!
Нервный вздох застревает в груди, опускается в живот тяжелым комом, сжимается тугим узлом. В огромных глазах Ивакиной опять появляется осмысленность, но чувств в голосе, как и прежде, не слышится — льется безжизненно:
— Я готова. Забирай, — даже чуть склоняет голову, словно готова к казни.
Гляжу сердито, гневно пыхчу, ответить.. нечего, да и язык точно отсыхает.
Секунды тянутся часами. Витка поднимает на меня грустные глаза:
— Чего ждешь? — смиренно интересуется, без особого энтузиазма. — Мне надо что-то сделать?..
Твою мать! От негодования и злости так сильно стискиваю зубы, что даже слышу скрежет. Почему Витка, будто безропотный кролик?
— Ты мне не нужна! — рык срывается с плотно сжатых губ против воли.
— О-о-о, — Ивакина шарахается, словно получает несильную оплеуху. На бледном лице мелькает подобие огорчения. — Да, забыла, прости, — сокрушаясь, монотонно бубнит. — Я же тебе не нужна.. — последнее слово обрывается — Ивакина рассеивается серым пеплом, неспешно оседающим на землю. Застываю, не веря себе. Не дышу — точно под дых врезают. Позволяю рваный глоток.. недоуменно оглядываюсь:
— Ви-и-и-ит, — взываю с надеждой. — Ты неправильно поняла! — перехожу на крик в никуда. Кручусь потерянно. Не сдерживаю грозный рокот, с надрывом связок: — А-а- а.. — отчаянно сжимаю кулаки до побелевших костяшек и легкого хруста. Я в панике, растерянности, ужасе. Срываюсь, будто подгоняемый жалящей плетью — вновь бегу, как и прежде, не зная куда. Просто мчусь, потому что никогда не испытывал столько боли разом и с такой силой. Будто накапливалась веками и только сейчас обрушилась. Она не нужна.. Лишняя.. Мешающая.. Бестолковая.. Пустая..
«Твою мать!» — ору в сердцах. Господин прав. Теперь познаю наивысшее наказание — быть человеком! Это страшнее, чем изгнание из Ада, потеря сил теникрылых, части поглощенных душ и прочего несущественного и мелкого. Только человеку приходится выносить все тягости жизни; изо дня в день подвергаться искушениям; испытывать то, что не дано ни ангелам, ни демонам. Это одновременно и прекрасно, и чудовищно. Благодать господня — его проклятие! И теперь, я по собственной воле раб..
Что ж.. так тому и быть! Заслужил — получу! Буду бежать, пока не рухну. Плевать на все! Вокруг беспросветная серость и пепел.. Он везде. Клубится под ногами, вздымается небольшими облаками.
Черт возьми! Едва не падаю от осознания столь явного: пепел — это надежды.. Виткины надежды! Вот в чем дело! Ивакина создает свою реальность и пребывает в ней. Мается в межпространстве, и пока оно — хуже не бывает!
* * *