Страница 206 из 233
Глава 18
Глаза открываю с трудом, веки взбухшие, неподъемные. Нос пропускает воздух нехотя, через великую боль. Тело не слушается. Гадское чувство дежавю: я вновь побывал под асфальтоукладчиком — и мои кости встречи не пережили. С очередным судорожным вздохом захожусь надсадным кашлем, чередующимся сплевыванием, если не внутренностей, то чего-то очень близкого им.
Гвалт голосов нарастает, сильно резонирует в ушах. Силюсь встряхнуть головой — выходит едва ли. Вроде, я уже в замке дьявола — в зале наказаний.
Перед глазами расплывается темная толпа собратьев. Взволнованные лица. Осуждение, недоумение, вопрошание во взглядах. Надо мной возвышается Абигор — палач с неизменным другом — секирой. Из всех оружий, существующих в мирах, демон предпочитает ее. Хотя ничего удивительного, в нижнем огнестрельное не работает, остается лишь духовое, лук, арбалет или холодное — мечи, ножи.. Когда мы были друзьями, Абигор часто сравнивал секиру с женщиной и признавался, что ни одна бабенка не доставляла столько удовольствия, как его «стройняшка». Любовно натачивал и часто подкармливал девственными жертвами. О, да! Демон — искусный садист. На Земле, в его плену умирало несметное количество невинных душ. Знаю, видел, присутствовал при изуверствах. Мне было плевать, и поэтому равнодушно отмахивался. Да и сейчас нет дела до игр демона, вот только его секира занесена надо мной и этот момент чуть напрягает. Некогда «друг» без зазрения совести, легким движением снесет голову, завладеет останками души и сотрет обо мне память.
Что ж! Мне бы узнать здесь ли Ивакина, а там.. и умирать не страшно.
Воздух сгущается, тяжелеет, мощнее тянет серой, жаром и.. смертью. Да, именно ей, ведь она неотступно шагает в ногу с господином Ада — Дьяволом.
Голоса смолкают. Фокусируюсь на троне, где уже величественно восседает Повелитель. Выглядит как всегда устрашающе — с мощным человекоподобным телом, козлиной головой и неимоверно огромными рогами. Никогда не понимал, зачем этот образ? Даже сейчас, будучи полутрупом, казалось бы, когда совсем не до смеха или шуток, нынешний вид господина, в особенности рога, ассоциируется не с силой и властью, а скорее с глупость, упертостью, поголовной неверностью любовников. Да, наверное, срабатывают, человеческие стереотипы, но себя уже не изменить. Если бы я был приближенным властителя, то обязательно намекнул сменить имидж.
— Не знаю, — металлический рокот заглушает сторонние шумы и нарушает порядок нелепых размышлений, — дурак ты или неизлечимо болен! — в тоне неподдельное удивление. — Явиться ко мне в Царство теней воплоти, да к тому же с пустыми руками. Тварь смертная, — громыхает господин. В тоне нет ярости — ледяное спокойствие, но от него даже воздух вибрирует, стены и пол подрагивают. — Ты хоть понимаешь, что подписал себе смертный приговор, перейдя мне дорогу?
Нервно сглатываю и чуть не давлюсь- внутри, словно болтаются ошметки гортани.
— Пленил Ваал! — продолжает мрачно чеканить господин. — Упустил душу полукровки, хотя мог принести ее в дар мне!
Мысли недружным строем несутся кто, куда. «Упустил, хотя мог принести в дар?» Интересно, я правильно читаю подтекст: Ивакиной здесь нет?..
Да! Скорее всего! Поэтому столь чувствительное сердце ни разу не дало предупреждающего сигнала. Поэтому отрадно.. Какое счастье! С души падает груз. Мне так легко, что если бы не смертельная усталость и избитость тела, наверное, взлетел бы.. Вот, что значит, воспарить к небесам!
Черт! И ужас одновременно, ведь получается Витка в межпространстве!
— Как ты смел, — громоподобный голос дьявола вторгается в неутешительное размышление, — гниль Земная, нарушить мой наказ? — тембр пропитан нескрываемой злобой. Сгустившаяся толпа демонов испуганно шарахается в стороны, лишь Абигор читает немой приказ господина и лихо размахивается секирой. С трудом удерживаю голову поднятой — не стоит лицом в грязь утыкаться, особенно перед господином. Это разъярит владыку еще больше. — Но у тебя есть шанс покаяться, и молить о быстрой смерти, ведь в этот раз из тебя есть, что взять
— бесценная душа Сашиэля. Отдай ее, и тогда я убью тебя быстро, — умолкает, испепеляя чернотой глаз, в которых собралась вся бездна Ада: безграничная, пугающая и завораживающая. Силясь, открываю рот, но губы разлепляются едва ли:
— Нет.. — слетает жалкий хрип, и даже не сразу понимаю, что мой. В плену страха ощущаю приближающийся конец. Теперь избежать гнева дьявола не удастся — хорошо, успел душу Сашиэля перезавещать.
— Тогда умрешь мучительно.. — гремит холодный приговор, и сердце ухает вниз. Зажмуриваюсь, кожей чувствую взведенный над головой «топор палача». Знаю, Абигор, не позволит голове отлететь с первого удара. Надрежет так, чтобы кровь хлестала, но плоть могла ощущать муки долгое время. Яростный стук в груди отбивает последние секунды жизни. Уже глоток кислорода застывает сухим комом в глотке. На миг внимание переключается на нарастающий шепот, испуганные возгласы, волнения им вторят — сиплый храп несущегося зверя и вонь.. псины.
Коротко свистит оружие над головой, но звук обрывается, так и не достигнув шеи — надо мной проносит мощный порыв жаркого ветра. Грозный рык смешивается с посмертным вскриком Абигора и хрустом, дробимых костей.
— Пес смердящий! — гневный рокот господина заставляет распахнуть глаза. Рядом со мной Ксафан озлоблено догрызает палача. Шерсть слиплась от грязи и крови, тело в глубоких ранах. Что он.. Зачем он.. Мысли разбегаются, я в полном недоумении.
Среагировав на вопль дьявола, пес пристыжено отпускает останки демона, и виновато пригибаясь к земле, отступает ко мне. Господин наблюдает за зверем — недоуменно переводит взгляд с меня на него и обратно:
— Так вот как ты сумел пройти круги Ада? — протягивает не то с восхищением, не то с возмущением. Смотрит не моргая. Ответить нечего, чуть склоняю голову.
— Убить Ксафана! — громыхает холодно господин, но толпа демонов лишь испуганно перешептывается. Надеяться, что ослушаются — глупо. Первая реакция — и только. Они настолько боятся Владыку, что скорее сами на кол сядут, чем рискнуть не повиноваться.
— Нет, — вновь срывается с моих губ неуверенный хрип. Обессилено заваливаюсь набок и порываюсь ползти к животине. — Не тронь.. его.. — бормочу, захлебываясь болью. — Не виноват.. Все я.. Только я..