Страница 207 из 233
Умолкаю. По лицу будто влажная губка проходится, только запах псины говорит о другом — Ксафан меня облизывает. Хотя ощущение ближе к тому, что кожу серной кислотой смачивают. От жжения даже выступают слезы. Зуд настолько сильный, точно свежуют, но почесаться или закричать, ни сил, ни возможности. Утыкаюсь лицом в землю, смиренно принимая «адское лечение».
— Убить обоих! — взвинчивается дьявол.
Ксафан отрывается от врачевания и грозно рычит, устремляя четыре головы по разным сторонам, словно обороняющиеся, готовые отражать атаки захватчиков. Его низкий, гортанный рокот окутывает — пес кружит вокруг меня по узкому радиусу, скаля клыки, пугая демонов кровавыми глазами полными ненависти и скрытой угрозы.
— Ч-ш-ш, — хриплю, порываясь усмирить животину. Защищая меня, делает хуже себе, а такого позволить не могу. Тщетно тянусь.. Пес игнорирует — предупреждающий рык нарастает, Ксафан явственно ощетинивается на подступающих врагов. Поднять глаза не получается — изнеможен настолько, что даже от комара не отобьюсь, — но судя по звукам, пес шустро обороняется от начавшихся атак. Смертельные челюсти смыкаются с щелчками, изредка с хрустом — тогда ему вторит вскрик боли жертвы. Нет-нет, да и Ксафан тоже поскуливает — вероятно, кто- то из нападающих умудряется зацепить и его.
Потасовка сгущается, хрипы, клокот, побрякивание металла усиливаются. Воздух пропитывается болью, отчаяньем, запахом крови и смерти. Пес скулит все жалобней, рваней.
От жалости к другу и злости на себя готов удавиться, ведь меня не трогают, — приятель явно берет удары на себя, — но ощущаю: заметно легчает. Его лечебный яд действует. Собираю крохи сил, упираюсь руками в землю, только они подгибаются — утыкаюсь лицом обратно. Пару неровных вдохов и, стиснув зубы, снова порываюсь встать:
— Не троньте его!.. — голос звучит уже более уверенно. Ползу и тут же взвываю от ужаса, горя — на одну из голов Ксафана обрушивается исполинская дубина Вельзевула. Череп хрустит, лапы пса подламываются, и он ухает, будто подкошенный. Три оставшиеся жалобно скулят — на них сыпется град ударов моих братьев и сестер. Безжалостная, ничем неоправданная жестокость. От неуправляемой ненависти мои глаза наполняются кровью — все быстрее носятся красные мухи, но я, черт возьми, медленней черепахи. От натуги даже скрипят зубы, во рту мелкое крошево. В ушах пробки — слышу приглушенный, до боли знакомый голос:
— Господин, — тараторит Ваал, — остановите их! — демонесса не умоляет, в голосе холодная решительность. Ползу, что есть сил. — Убьете Зепара, — умеючи науськивает дьявола Ваал, — и потеряете душу Сашиэля.
Заваливаюсь на Ксафана, прикрывая собой. Тело вопит от боли, кости жутко хрустят под напором непрекращающихся атак.
— Он ее не отдаст, — нарушает молчание господин.
Прижимаюсь к уже обездвиженному другу. Задыхаюсь от боли и слез; на грани потери сознания, ведь в голове звенит с нарастанием и стремительно утихает.
Беспощадные удары прекращаются — нервно глотаю воздуха.
— Пока Зепар частично демон — нет, — вкрадчиво поясняет Ваал едва различимым, интимным шепотом, — а вот, если будет полностью человеком, то, возможно.. — многозначительно умолкает.
Через силу разлепляю опухшие веки и обвожу некогда родню мутным взглядом в узкие щеки глаз. Демоны держат нас с Ксафаном в окружении, готовые в любую секунду опять броситься в атаку. Но мне плевать! Задыхаясь от душевной боли, использую передышку — на ощупь промокаю обе руки в слюне-яде Ксафана и так же незряче обмазываю первые попавшиеся раны на псе. Только ладони обсыхают, повторяю опять..
— Я его уже щадил, — тихо, но доходчиво отрезает господин.
— Знаю, мой повелитель, — томно протягивает демонесса. — Тогда вы его отпустили с шансом на возвращение, искупление. А теперь советую обломать крылья демона и выкинуть к смертным. Пусть мучается, как и они, — добавляет с ноткой брезгливости.
— Ксафана туда же — Аду ручной пес не нужен.
— Его убить! — непреклонен дьявол.
— О-о-о, будьте проницательней, — усмехается с грустью Ваал. — Такая преданность нам на руку. Вы же знаете слабости людей. Вот пусть Зепар и будет, еще на одну слабость уязвимей. Только он найдет Ивакину, где бы она ни находилась. Влюбленный может невозможное, что доказывает невероятное: — восхищенно убеждает Ваал, — Зепар прошел Баатор.. — не скрывает торжества демонесса. — Остается проверить Рай и межпространство. Туда нам ходу нет! Только человек.. Уверена, Зепар приведет нас к артефактам. Он готов пожертвовать собой ради тех, кто ему настолько дорог!
За это время успеваю смазать большую часть Ксафана. Преданные глаза средних голов, источающие безграничную любовь, не отпускаю из виду ни на секунду. Пес даже умудряется меня лизнуть. Только убеждаюсь: друг жив и занимается самоврачеванием, обессилено скатываюсь на землю. Мне бы чуточку полежать, отдохнуть — и буду готов опять драться.
— И?.. — нетерпелив господин.
— Земля — место отбывания пожизненного срока, — томно протягивает Ваал. — Соблазнов — миллионы. Время искупить грехи за один жизненный цикл — немного. За короткий промежуток нужно успеть доказать, что чего-то стоишь. При этом нельзя оступиться. Разреши, всем и каждому искушать душу Зепара на протяжении всех жизней и когда-нибудь, он обязательно сломается..
— Ждать умею, — соглашается чуть погодя господин. — Я горжусь тобой Ваал. Ты коварная, умная, жестокая..
— Конечно, — заискивая, мурлычет демонесса. — Я ведь ваша ученица.
Вздрагиваю от злобного рыка Ксафана переходящего в заведенный лай и яростно лязгающие щелчки острых зубов. Пес явственно бросается на врага, но из-за поврежденных конечностей, — приятель до сих пор распластан по земле рядом со мной, — не в силах сдвинуться с места. Жалкая картина, но в моих глазах — героическая. Ксафан достоин лучшей участи, нежели патрулирование кругов Баатора. Отныне для меня нет никого преданней, чем этот одинокий демон, посмевший заступиться за меня перед владыкой Ада. Через силу поднимаю голову. Не успеваю отшатнуться — дьявол рывком за глотку воздевает меня на ноги:
— Твоя участь решена! — громыхает спокойно и размеренно. — Вернешься на Землю, но теперь человеком «от» и «до».
Спину пронизывает адская боль — реву зверем не в силах терпеть. Дергаюсь, на миг погружаюсь в тошнотворный мрак, но выныриваю из небытия от новой порции боли и жуткого хруста собственных ломаемых костей. Вновь ухаю в темноту. Такую блаженную и смиренную..