Страница 203 из 233
Глава 17
Управляю Ксафаном умело. Навыки обрел за время путешествия, даже несмотря на то, что часто был парализованным, учился, так сказать, на ходу. Каменистые заснеженные высоты сменяются равниной и вечными ледниками.
Стигия! Царство вечных ледников и холода. На озере Коцит вместо гор — белые глыбы, в них заточены грешники. Сотни, тысячи, миллионы..
Пса заносит на поворотах, толстые лапы скользят, будто по катку и только острые когти спасают — работают тормозами, оставляя после себя длинные борозды. Редко прошу остановиться. Соскакиваю и спешно осматриваю замерзших. Ксафан, тем временем, понюхав тряпицу, которую я сберегал все это время под крышкой ловушки-часов, — юрко оббегает глыбу за глыбой. И также раз за разом, возвращаясь, дает понять: здесь Листаты нет.
Сажусь на него верхом, мы вновь продолжаем путь. Чем ближе к эпицентру, тем гуще масса грешников. Всматриваюсь в застывшие лица — бледные, со стеклянными глазами, синюшными губами.
Дергаю загривок крайней головы, побуждая свернуть, но пес упрямо несется вперед. Настаиваю — Ксафан, коротко рыкнув, сворачивает в противоположную сторону. Доверяю чутью зверя, прижимаюсь к толстой шее — бег ускоряется, ледяные порывы ветра нещадно стегают по лицу. Пальцы замерзают, сердце тоскливо отбивает замедленный ритм. Моя плоть остывает и даже жар Ксафана не спасает.
На бешеной скорости животина ловко лавирует между Адских айсбергов, пока со скрежетом когтей, нас не заносит — пес виляет к самому огромному куску льда. Радостно нарезает круги и возбужденно тявкает, оповещая: погляди здесь!
Соскакиваю. Ксафан принимается усердно шкрябать лед возле белокурой женщины лет тридцати пяти, похороненной в вечной мерзлоте, как и остальные, головой вниз. Миловидной, чуть полноватой. В длинном светлом платье, перехваченном кожаным ремешком на поясе. Приближаюсь, всматриваясь в наряд — у широкого подола хитона оторван кусок. Ничего себе?! Восхищенно оглядываюсь на пса:
— Молодец, приятель! — хлопаю по каждой из голов. Ксафан восторженно рычит, подставляясь с прикрытыми от удовольствия глазами. — Ты бы огнем пульнул, — киваю на глыбу, — и долго выковыривать не придется.
Пес, ни секунды немедля, уже привычной манерой, метает янтарный плевок. Ого! Растапливает большую часть льда, в который заключена Листата. Подскакиваю к женщине, оттаявшей сверху, — то есть, ногами, — и подстраховываю. Убедившись, что мерзлота еще удерживает грешницу со спины — несмело отпускаю. Падаю на колени и, обдирая пальцы до крови, старательно отковыриваю подтаявший лед. С каждым гребком он острее стекла — впивается в потрескавшуюся кожу, обжигая до онемения, мгновенно окрашивается алым. Не унимаюсь, откапываю голову Листата с большим рвением, даже дыхание сбивается, застывшая плоть разгорячается, сердце бьется мощнее. Рвано глотаю воздух, легкие болезненно цепляют ребра. Ксафан нетерпеливо тявкает: бросаю застеленный потом взгляд. Чего дружку нужно?
Пес скалится, бережно хватает меня за ногу и оттаскивает. Пару языков прогуливаются по моим искалеченным рукам. Пока очухиваюсь, в прыжок оказывается рядом с Листатой. Скоро работает когтистыми лапами, а изредка прикладывается зубами — глыба наскоро разгребается.
Пальцы заживают на глазах, обтираю снегом от застывшей крови, не упуская из вида Ксафана и женщину. Помощь — замечательно, но животина не совсем аккуратная, еще убьет, спасая, а мне потом мучиться. Совесть заест. Поднимаюсь и, когда остается откопать совсем немного, зову:
— Дружок, все! Оставь! Дальше я сам.
Ксафан послушно отступает, на мордах написано ожидание. Чешу за ушами самых проворных голов:
— Молодец, брат! Чтобы я без тебя делал? — Пес смотрит с таким обожанием и преданностью, что не удерживаюсь — утыкаюсь носом в крупный, влажный, черный нос, одной из морд, которую до этого момента обделил лаской за неимением большего количества рук и цокаю: — Правильно. Сдох бы! Ты — мой герой..
Ксафан восторженно тявкает недружным хором и принимается меня облизывать.
— Фу, прекрати! — отрезаю незлобиво, ступаю к Листате. Несколькими мощными, гребками освобождаю ото льда светлую косу, змеей свернувшуюся внизу под головой грешницы, проверяю на обледенелость уши — не хотелось бы лишить даже таких мелких частей тела. Поднимаюсь, чуть придерживая подол хитона, так и норовящий упасть вниз. Бережно очищаю хрупкие ступни, тяну женщину на себя — благо поддается легко. Спешно укладываю на землю. Глубоко втягиваю воздух, и одновременно зажав нос Листате, приникаю к ее безжизненным губам, вдыхая глоток жизни. Повторяю несколько раз. Слушаю: появился ли бой сердца. Вновь делюсь кислородом.
— Ну же, — завожусь встревожено. Несильно, но резко надавливаю на грудную клетку, задавая ритм главной мышце. Опять дышу рот в рот и как заведенный побуждаю сердце ожить. Раз за разом, раз за разом.. Уже голова идет кругом, сам едва не теряю сознание. Чуть не ору от безысходности, стискиваю кулаки, зубы до скрипа.
Ксафан скулит, метаю на него полный негодования и раздражения взгляд. Пес смотрит жалостливо, водит всеми кровавыми глазами от меня до женщины. Ползет, точно нашкодил, и пытается подлизаться. Оказывает рядом. Проворный язык средних голов успевает лизнуть мое лицо. Две другие занимаются Листатой. Одна врачует, а другая легла на живот, словно на подушку. Несколько минут наблюдаю за картиной и когда Ксафан отрывается от лечения и утыкается мордами в лапы, делаю еще пару попыток вдохнуть жизнь в грешницу. Злясь собственной никчемности, в отчаянье ударяю ладонью по ее груди.
Глаза, синее моря, распахиваются, будто долбанул разрядом молнии. Листата прогибается дугой и кашлем выплевывает чуть воды с небольшим кусочком льда. От счастья готов заорать, но эмоции притупляю — сгребаю грешницу в объятия и грубовато натираю окоченевшими руками. Щеки и губы женщины наливаются скромным румянцем. Кожа с зеленовато-синеватого оттенка меняется до молочного, а местами и красноватого. Листата принимается часто-часто клацать зубами:
— К.. т.. о.. в.. ы.. — плохо, но слова разбираю. Везет, что в Раю и Аду — общий язык, нет разграничений как на Земле.
— Меня зовут Зепар, — чеканю твердо. — Я обещал Барбатосу вас найти.
— М.. у.. ж.. — еще шире открывает глаза Листата.
— Ксафан вас доставит к нему, — киваю на животину, все также лежащую на льду и уместившую четыре морды на толстые лапы. Свищу, подзывая друга. Пес торопливо вскакивает и в прыжок оказывается рядом.