Страница 195 из 233
Усиленно продолжаю извиваться. Долго, нудно, выворачивая суставы — кости хрустят, жилы скрипят, с глухим рыком, сквозь стиснутые зубы, будто прыжок на скакалке, умудряюсь связанные руки перетащить через ноги вперед. Хрипя от натуги и боли, нащупываю стеклышко и методично избавляюсь от веревок. Окровавленными пальцами отбрасываю путы и на неверных ногах поднимаюсь. Ощупываю себя. Выдергиваю из затылка небольшой дротик и еще один, еле дотянувшись до лопатки.
Дупло! «Дыхание Морфея» в дупле! Бросаю взгляд на угрюмое дерево. Как сомнамбула плетусь к нему — нужно добыть бутылек, и даже цепляюсь за нижний сук, но также машинально разворачиваюсь, иду к Ксафану. Твою мать! Не могу его бросить. Заваливаюсь рядом, проверяю на вменяемость. С этим тяжело — пасти в пене, залитые кровью глаза навыкате, по телу раны от клыков чудовищ. Грудь вздымается едва ли — псина явно на последнем издыхании.
— Держись приятель! — цежу сквозь зубы, голосом смутно похожим на мой. Вновь поднимаюсь и лавирую мимо катающихся по земле визжащих Стригов, точно алкаш по дороге между ямами. На меня не смотрят, да куда им в таком состоянии? Из глаз бегут алые слезы, из ушей, по ходу дела тоже, потому что по ладоням, которыми закрываются, текут багровые ручейки. Запинаясь, бегу к месту, где валялся. Ползая, выискиваю листок певуньи. Сложно, если учесть, что до этого валялся здесь, не задумываясь, понадобится ли растение в дальнейшем. И ко всему прочему, прибавляется нарастающий в голове все сильнее звон. Такой пронзительный, что мозг медленно закипает.
Встряхиваю головой, прогоняя настойчивый звук, но он только усиливается. Черт! Вот умопомрачение и до меня добирается.
Нужно спешить!
Поднимаюсь и на заплетающихся ногах бегу к Ксафану. Если скормить лист псу, ему полегчает, но тогда время вообще не будет. Стриги очухаются, и нам несдобровать. Остается надеяться, что животина из-за наркотика придет в себя раньше. В голове уже колокольный набат. Так и хочется зажать уши, чтобы не слышать «бом-бомов». Словно подкошенный падаю рядом с мордами на колени. Зверь обездвижен.
Нет.. Нет. Нет!
От ужаса немею. Рьяно мотаю головой, возвращаясь к реальности. Не дам сдохнуть Ксафану куском мяса! Ну уж нет!
Сделаю все, что могу, даже если это мне будет стоить жизни!
Так, Ксафан жевать не сможет. «На автомате» саднящими пальцами запихиваю лист в рот. Механически разжевываю, хрустя грязью, и выплевываю на ладонь. Пальцами подхватываю часть и на силу запихиваю ближайшей голове в пасть: стараюсь намазать язык, как можно глубже к горлу — хоть сглатывающий рефлекс, может, сработает. Методично проделываю тоже с остальными.
Жду.. мучительно долго, если учесть обстоятельства, в которых нахожусь.
Ощущаю облегчение, бой в мозге сменяется на звон, а вскоре вообще стихает. Я пожевал — мне легчает.. Утыкаюсь лбом в лоб одной из морд:
— Прошу, не умирай.. — удушливо молю не то хрипом, не то гортанным клокотом, на сердце сжимаются невидимые ледяные щупальца. — Прошу.. — заклинаю с чувством.
Точно получив разряд тока, голова пса дергается, кровавые глаза распахиваются, ловя меня на прицел обезумевшего, ничего не понимающего взгляда. Отшатываюсь. Каждая морда поочередно поднимается, смачно чихает волной. Отползаю, через силу поднимаюсь. Ксафан, также пошатываясь, воздевает себя на лапы — правда, получается ни с первой попытки. Шагает, вновь падает, опять встает..
Взгляд осмысливается, смягчается. Пес коротко скулит, мотает головами.
Нервно оглядываюсь — Стриги больше не визжат, но еще извиваются, корчась в болезненных судорогах. Черт! Время на исходе. Бегу к дереву. Забираюсь наверх. Вытаскиваю из дупла бутылек. Чуть больше предыдущего, округлей, внутри голубо- серебристый не то дым, не то свет. Пробка забита так глубоко, что единственный способ открыть — тоже разбить. Жаль, веревочки нет. Бережно стискиваю в кулаке, спрыгиваю на землю и зову Ксафана, уже вылизывающего себя:
— Давай, малыш, не тормози! — голос предательски хрипит, дрожит. Ноги подламывают, но упорно бреду прочь. Рядом тяжело сопит Ксафан. Сейчас на него не взобраться — пес и так без сил.
В прострации, наугад продираюсь через густые ветви дубов, как назло, уплотнивших ряды. Пару раз теряюсь в реальности, но каждый раз открывая глаза, понимаю, что двигаюсь. Недалеко слышу хрипы зверя. Рваные, шумные. Ксафан не отстает — молодец. Видать, понимает: упадет — и мне и ему — конец!
Запинаюсь, судорожно хватаюсь за ближайший сук, но завалиться не дает грубоватый хват, весьма болезненно сомкнувшийся на плече. Взвыть не успеваю, точнее, звук застревает в глотке. Ускользающим сознанием улавливаю: одна из голов Ксафана меня в раз закидывает на свою мохнатую спину. Непослушными руками обхватываю спасителя и прижимаюсь к шее, вновь проваливаясь в небытие.
В кромешный Ад возвращает истошный визг, настигающий с устрашающей скоростью. Позади трещат деревья, нарастает гул, вибрирует земля.
Ксафан нет-нет, да и запинается, нещадно хрипит от усталости, с пастей срывается желтоватая пена.
Над деревьями пролетает крылатая тень, животина успевает схорониться под густой кроной ближайшего дерева. Чуть отдышавшись, мчится дальше. Крики неумолимо приближаются, стриги наступают на пятки. Молюсь про себя, нервно оглядываюсь — темные пятна-преследователи мелькают между, как назло, проредивших дубов. Все чаще попадаются голые поляны, а пса заносит с той же периодичностью. Уже хорошо различаю охотниц.
— Крепись, малыш. Ты у меня лучший, — подбадриваю с жаром, трепля ближайшую голову, и обреченно кошусь назад. Ужасаюсь нечеловеческой скорости демонесс, гибкости и изворотливости. В руках поблескивают длинные духовые трубки, на ляжке каждой из сестер чехол-кобура. Стреляют на бегу, но нам с Ксафаном везет — дротики пролетают рядом, ни разу не зацепив. Зверь интуитивно уворачивается, юркает из стороны в сторону, спасая нас от очередного свистящего града. Сам не отстреливается — у него тоже силы на исходе, а плевание огнем, полагаю, отнимет последние.