Страница 185 из 233
В нос бьет непередаваемая вонь из клыкастых пастей Ксафана. В лицо яростно дышат четыре оскалившиеся большие красноглазые морды огромного чудовища, раза в два крупнее кавказкой овчарки, только не такого лохматого. Гладкая шерсть лоснится под лучами, почти скрывшегося за темными тучами, солнца. Мощные лапы с тугими переплетениями мышц, чуть расставлены.
Громадина-душиед! Хотя, чего на животину наговариваю? На куски сразу не растерзал, предупреждающе рычит. Видать, все же признал! Не зря, получается, я баловал любимого пса Дьявола долгие столетия.
Ксафан, милый песик, а по совместительству, демон-смотритель адских костров. Любимец владыки! Так сказать, вскормленный рукой господина, но отправленный бегать по кругам, приглядывая за огнем. Питается душами грешников, а в качестве лакомства предпочитает неугодных дьяволу придворных.
Не мечтал его встретить..
Руку нежно, — если такой эпитет уместен для клыков монстра внешне похожего на помесь бульдогов с носорогами и крокодилами одновременно, — прикусывают. Меня нещадно-бережно волочит по песку, но изувеченное тело, как назло, не пропускает ни единого камушка, кости, песчинки, попадающихся по дороге. Не сопротивляюсь — умирать под настигающими мегатоннами дождя тоже не выход. Уже и земля вибрирует сильнее. Воздух тяжелеет, от влажности дышать сложно. Легкие рвано вздымаются, неприятно задевая ребра. Поторопить Ксафана не получается. Рот не открывается — изнутри вырываются хрипы, клокот.
Погружаюсь в сумрак, а когда выныриваю, по моей щеке к виску робко скользит горячий, влажный язык. Действует уверение, изучает с пол-лица махом, и со звучным чавком, перебирается на шею, плечи, спину. Причем ощущаю ласку одновременно в нескольких местах. Какая мерзость — будто корова облизывает. Где проходится шершаво-теплый язык, кожа задается нестерпимым зудом. Порываюсь почесаться, но только беспомощно утыкаюсь носом в.. прохладную твердь. Со стоном разлепляю глаза. О! Я вижу! Веки, конечно, еще припухшие, но значительно легчает.
Дьявол! Точно! Слюна Ксафана — ядовито-лечебная. Эту животину в свое время малышом нашли в логове неизвестного существа, на одном краю Аду. Родителей так и не нашли, а детеныш умирал от голода. Не то, чтобы Дьявол пожалел, он разглядел потенциал и поэтому сохранил жизнь.
Так как я был приближенным господина, частенько баловал псину. Кому-то же нужно присматривать за монстром. Дьявол время от времени занимался Ксафаном, с восхищением подмечал его рост, изменения во внешности, характере. Кормил на убой, но на нежности не разменивался — злу добро не нужно! Игрался, пока было интересно, но когда демон подрос, господину уже наскучил.
Ко мне животина тянулась, ведь помимо еды, изредка, но я снисходил до ласк — то ему за ушками почешу, то пузо поглажу. Даже немного расстроился, когда Дьявол сообщил, что Ксафана сослал в Баатор. Здесь монстр и пригодился!
От его клыков никому не уйти..
Эх, так и есть! Обоняние сильнее, чем у собаки, глаза — сканеры, яд скапливается в деснах зубов-ножей, язык вырабатывает лечебную слюну. Гремучая смесь доктора- убийцы.
Вот и сейчас. Ксафан меня исцеляет..
Недолго валяюсь беспомощной тушкой, но постепенно чувствую прилив сил. Кровь радостней бегает по жилам. С кряхтением переворачиваюсь, подставляя грудь и живот спасителю-врачевателю. Прищуриваюсь! Тело блаженно стонет, оповещая: я жив!
Сукин сын! Я жив! Но тотчас смущенно кривлюсь, прикрываясь от юркого бесстыжего языка одной из голов зверя без стеснения изучающего болтающуюся, казалось бы, некогда отмершую плоть. Кхм.. не думаю, что есть среди существ хоть кто-то, кто бы мог похвастаться: сам Ксафан облизывал его причиндалы. Но теперь с уверенностью могу утверждать: мои! Спасибо, конечно, за спасение мужского достоинства. Без него было бы не так уверенно, но, может, не стоит так долго уделять ему внимание?..
— Фу, дружок, — охрипло командую и прокашливаюсь: — Оставь это! Не колбаска, пусть болтается..
Ксафан понятливый. Вскидывает полные обожания четыре пары круглых огненных глаз. Самая быстрая морда успевает лизнуть мне лицо и все дружно переключается на мои ноги. Пока затейник-извращенец увлекается ляжками- шашлыком и икрами-аля-кебаб, оглядываюсь. Мы в пещере, у выхода. Каменная зала затемнена, уличного света хватает едва ли рассмотреть обстановку. Скудное убранство в беспорядке, откуда-то звучит приглушенное бормотание:
— Если сюда прикрепить эту конечность, а вот сюда эту деталь..
Кхм.. смутная догадка робко нашептывает: «Неужели бормочет страж третьего круга?» Что-то отчужденно-знакомое в голосе. Руку на отсечение, знаю демона, вот только не помню. Увидеть бы его.. Хотя, не стоит. На то и поставлен страж, чтобы грешников не пропускать на другие круги. Остается надеяться, животина меня не сдаст — останусь незамеченным и, возможно, спасусь. Что ж, по крайней мере, если не умру снаружи, отсижусь, пока ливень не пройдет. Он как раз уже хлыщет. Даже сразу не соображаю, что серая стена в пещерном проеме — дождь.
* * *
Руки приятно покалывают, кровь радостно циркулирует, жилы довольно натягиваются. О, Боги! Как хорошо! Надо бы отблагодарить Ксафана. Только чем?
Стоп! А как же души демонов, удерживаемые в часах?
Нащупываю ловушку. Одутловато-непослушными пальцами перебираю кнопочки вместо цифр — отсеков соответственно двенадцать. Души втягиваются поочередно. Вот только, часы не мои — знать не знаю, сколько до меня Ваал успела пленить душ и кого именно. Впрочем, все определяется методом тыка. Радует, что вылетать будут не скопом, а по одному. Какую кнопку нажимаешь, тот осек и открывается.
Псина, конечно, благодарное создание, но только, когда накормлена. Сытый Ксафан — добрый Ксафан. Если срочно не дать лакомства — закусит мной. Вон уже вторая голова облизывает мои ноги со смаком, точно дегустирует: а вкусно ли будет? Длинные клыки все чаще прикусывают — видать, примеряется: а сахарная ли это косточка?..
Эх, была, не была. Да пусть, хоть подавится всеми пойманными душами.
Судорожно нажимаю кнопку двенадцать — ловушка молчит.
Ксафан неуверенно отступает — приседает, рычит. Красные глаза вмиг полыхают лютой злобой. Пасти оскалены, с клыков стекает желтоватая слюна.
— Ч-ш-ш, дружок, — успокаиваю чуть уверенней. — Папочка тебе вкуснятину принес. Лови, а то она прыткая.