Страница 168 из 233
Уже не иду — бегу, девушка мне под стать — легкой пробежкой ловко огибает людей и скрывается в ближайшем переулке. Без аккуратности проламываюсь сквозь плотную толпу, яростно расталкивая локтями — сворачиваю за тот же угол и застываю.
Длинный коридор с сотнями однообразных металлических дверей. Брюнетка недалеко.
— Я за тобой, — едва разлепляю непослушные губы.
Девушка зазывно улыбается краем полных губ. Глядит с вызовом, игриво отступает. Движения плавны, грациозность хищника в каждом шаге. Следую за ней с некоторой опаской. Брюнетка останавливается — замираю и я. Прислоняется спиной к стене, чуть прогибается волной. С удивительной интимностью немного съезжает вниз и мучительно возбуждающе поднимается обратно. Размеренно повторяет, не сводя с меня глаз. Гипнотизирует, пленяет — словно окунаюсь в другой мир. Только сейчас замечаю, что красотка, отлепившись от стены, танцует. Соблазнительно, неспешно, умеючи, гармонично даже несмотря на обстановку и неуместность. Искусно покачивается в известном только ей ритме: медленно, очень эротично.
— Нам нужно спешить.. — чуть заминаюсь, действо не на шутку завораживает.
Девушка уже ведет себя смелее, развратней — плавно извивается, будто стриптизерша на сцене. Ее руки скользят по собственной груди, неторопливо спускаются по животику, переключаются на бедра. Встряхиваю головой, прогоняя наваждение. Иду навстречу:
— Витка.. — прокашливаюсь — голос немного охрип. Точно! Я пришел за Ивакиной. Она мне нужна!.. Моя девочка! Глупышка.
Волна радости и возбуждения прокатывается по слабому до низменных удовольствий телу. Приближаюсь более уверено — Ивакина даже не пытается убежать. Перестает соблазнять. Останавливается, рассматривая пронзительно голубыми глазами — в них ни капли упрека, лишь пылает огонек страсти. Обвивает мою шею руками. Поднимается на цыпочки, наши лица оказываются на уровне.
— Витка, — непроизвольно смягчаю тембр. Притягиваю Ивакину за талию. — Сейчас не до игр и, уж тем более, не до секса. Нужно спешить!
Только сейчас задумываюсь: а как собираюсь нас телепортировать с Небес на Землю. Кхм, вопрос на миллион. Он улетает в никуда — Ивакина обиженно надувает губы, выскальзывает из объятий и опять прислоняется спиной к стене, чуть согнув одну ногу в колени.
Твою мать! Что значит эта игра?! Ролевухи несвоевременны, но не драться же с дурехой или тащить за шиворот, к тому же не ведая, куда. Шумно выдыхаю:
— Знаю. Обидел тебя, но давай, потом поговорим. — Ступаю ближе, несмело касаюсь зардевшей щеки Ивакиной: — Нам пора, — настаиваю и скоротечно оглядываюсь. Вроде слежки нет. Слегка киваю на выход: — Надо уходить.
Настроение Ивакиной снова меняется. Очаровательно-милое с нежным овалом лицо озаряет лукавая улыбка. Витка манит пальчиком:
— Ко мне.. — шепчет игриво, тянет за грудки к себе, томно прикрывает глаза, немного закидывает голову, явно ожидая поцелуя. Дьявольщина! Чего творит? Эта женщина
— такая загадка, что чокнуться можно. Семь пятниц на неделе! По-моему, она сама не знает, чего хочет..
Может, это значит, что не обижается? Даже радостно — не придется копаться в собственной душе и раскрывать другим то, о чем давно молчу. Это же замечательно! Не хотелось бы показаться в ее ангельских глазах розовощеким слабаком! Да и права: куда спешить-то?.. Упираюсь руками по обе стороны от лица Ивакиной. Касаюсь поцелуем чувственных губ, но обычного возбуждения и жажды продолжить не ощущаю. В голове опять точно срабатывает переключатель.
Стоп! Что творю? Сейчас не до ублажения похоти. Только открываю глаза — Витка меня отпихивает и шустро юркает за ближайшую дверь.
Нет, черт возьми! Ивакина — чокнутая! Все же, обижается..
Спешу за ней — распахиваю дверь и теряюсь. Витка в бесстыдно-развратной позе сидит на столе и без скромности изучает худощавого юнца-ангела, дерзко пристраивающегося между ее ног.
Твою.. мать! Ревность затмевает разум, от гнева ничего не вижу — бросаюсь на божественника, мечтая отломать крылья, свернуть шею.
Со свирепостью откидываю хлюпика и едва удерживаюсь, чтобы не врезать Ивакиной — рука застывает в паре сантиметров от испуганного лица. Стискиваю кулак крепче, резко отворачиваюсь. В шаг оказываюсь рядом с валяющимся на полу «амурчиком». Белоснежные локоны разметаны вокруг головы, точно ареола. Круглые ясные глаза вытаращены, а полные, алые губы обиженно искривлены.
Гнида небесная! От бешенства по телу пробегает тремор. Хватаю мальца за горло, рывком воздеваю на ноги и бью, что есть дури по слащавой физиономии. От хруста ломаемых костей по жилам с большей радостью несется кровь. Какое блаженство, размозжить харю соперника! Будто превращаюсь в берсерка.
Бью еще раз.. Еще.. Голова мальчишки, с превращенным в месиво лицом, от последнего удара откидывается назад, будто кочан капусты от пинка. Тело обмякает..
Совесть так же резко, как и вспыхнувшая ярость, возвращает к реальности. Что я натворил?!.
Убил ангела!
Разжимаю ладонь, еще стискивающую глотку амурчика — он ухает на пол, точно мешок с картошкой. Потерянно оборачиваюсь к Ивакиной. На месте Витки сидит другой ангел. Одет в хлопковые брюки и белоснежную футболку. Худенький, невысокий, светловолосый.. Смутно знакомый. С глазами очень юного, но вдумчивого существа.
Это же ангел, которого я не убил на Земле — позволил самому покинуть сосуд.