Страница 140 из 233
Долго не решаюсь, но все же дрожащими руками открываю. Газетные вырезки — статьи про группу ребят, рассказывающих одну и ту же историю — как один из них упал с отвесной тридцати семиметровой горы, но не погиб.. Пару переломов, сотрясение, несколько травм, ушибов — в остальном здоров, что подтверждают заключения медиков. Общее фото прилагается, и среди них вижу знакомое счастливое лицо мужа.
Листаю.. листаю.. похожие статьи, разные фотки, но Вадим есть на всех. Останавливаюсь на странице со своей карточкой — испуганные глаза, впалые щеки, затравленное выражение лица. Эта фотка сделана после моего «спасения» из лап маньяка. Вадим рядом, бережно обнимает. Чуть поодаль в толпе Александр.. во взгляде обреченность.
Проворачиваю знакомые статьи о моем спасении — их помню до сих пор и без визуальных подсказок, — и останавливаюсь на статье о бракосочетании. Секунду рассматриваю.. Себя: худенькую, неулыбчивую, в белом прямом коротком платье без лишних украшений, рюшек, гипюра. Держу Вадима под руку, вжимаю голову в плечи — будто потерянный зверек. Муж.. Кхм, странно, никогда не замечала такой победной ухмылки на его дерзком лице, даже скорее хищно-брезгливой. Недобрые глаза с ледяным блеском..
Листаю дальше и замираю через пару листов — цветные фотки. Муж заходит в бордель?!. Яркие вывески, недвусмысленные картинки, фетиш-атрибутика.. Листаю дальше, много, очень много подобных фоток, некоторые даже сделаны изнутри.. Вадим в обнимку с девицами и, как понимаю, не всегда.. чисто.. полыми девицами. С отвращением пролистываю, даже не всматриваясь в вереницу однотипных картинок. От следующих кадров внутренне сжимаюсь, к горлу подкатывает тошнота. Затененная комната. За руки и ноги подвешен человек, причем ноги так сильно отведены назад к спине, что «нижний» прогнут мостиком. Из одежды только маска с расширителем для рта, кожаный ошейник с шипами и цепью, перекинутой через стойку-держатель.
Грудь исколота.. Соски проткнуты.. тело в кровавых дорожках. Подобие кожаных трусов и то.. скорее, чехольчик для.. члена.. яички торчат.. пах в зажимах, точно еж в иголках. Рядом с «нижним» стенд с фетиш-аксессуарами и полная «верхняя» в воинствующей позе с крюком в руках. На высоченных каблуках, в черной одежде из латекса — лиф и трусики. Лицо закрыто, темные волосы убраны в высокий конский хвост. Листаю — множество последовательных кадров.. Избиение, прокалывание, истязание.. отвратные сцены насилия, на которые толком и смотреть не могу. Листаю быстро, пока не замираю на фотке с крупным планом «нижнего».. Маска снята.. Вадим.. на лице отрешенно-блаженное выражение, словно его только что сам Бог поцеловал.. Захлопываю папку:
— Это фотошоп! — заявляю без особой уверенности. Протягиваю папку обратно Зепару: — Ничего больше не хочу читать..
— Зря, там много интересного. Есть масса других более откровенных фотографий. Или хочешь глянуть видеозаписи?.. — игнорирует мой жест Андрей. — Говори, что хочешь, но в глубине души ты знаешь — это не монтаж и не фотошоп!
Задыхаюсь злобой, но ведь сердце и, правда, несется с негодующим ритмом. По позвоночнику скользит ледяная струйка.
— Даже, если это и так, то.. муж никогда не тащил подобный ужас домой! — бубню упрямо.
— Уже понял, — тихо отзывает Андрей.
— Зато ты.. — осмеливаюсь посмотреть на Зепара и ловлю вопросительный взгляд. — Позволяешь такое..
— Прости, — холодеет Андрей, — если тебе со мной плохо.
— Не плохо, — поправляю спешно. — Уже много раз говорила: очень хорошо, но твое желание доказать, что я слабая, порой оскверняло мое эго. Не причиняя боли телу, ты уничтожал остатки гордости. Да, — не могу не согласиться, — я уже пережила унижение. Со временем оно притупилось, отношения с тобой каждый раз приносят нечто новое, но наклонности к садомазохизму пугают.
— Я был уверен, что у вас с Вадимом, — заминается Зепар, явственно подбирая слова, — другие сношения.. — все же режет вульгарщиной, — Подумал, раз ты с ним живешь, у тебя другие пристрастия..
— О, — иронично хмыкаю, — а досье на мою половую жизнь у тебя нет?
— Не смешно! — отрезает Зепар.
— Знаешь ли, мне тоже! Ты так хорошо знаешь мое тело, что складывается впечатление: у тебя есть подробная сводка моих эрогенных зон. А к нему маленькая пометка крохотным шрифтом: стукни Ивакину или придуши для остроты ощущений.. Тебе никто не говорил, что ты — больной маньяк?
— Нет. Клянусь, в «теме» не состою, но некоторые секс-игры с удовольствием применяю. Поверь, я бы никогда не сделал тебе больно специально. Когда мы занимались любовью, я чувствовал тебя. Контролировал твои ощущения: знал, хватает ли терпения. Это приводило в дикое исступление, ведь обладать женщиной с таким темпераментом — дорогого стоит!
— Какой темперамент? — шепчу, распахивая широко глаза. — Всегда считала себя фригидной и пассивной. Меня не интересовал секс, да и сам акт чаще всего не приносил удовольствия..
— Считать — не быть, — горько усмехается Зепар. — В отношениях, главное найти свою половинку. Бог создал тварей парами, но немногие находят друг друга..
— Конечно, если учесть, что охотников за душами развелось, как кур нерезаных! — негодуя, смелею.
— Да, так, — безэмоционален Андрей. — Оставшиеся могут не встретиться, даже через несколько жизненных круговоротов.
— О, хочешь сказать, что мне повезло с тобой? — от возмущения перехожу на шипение.
Андрей с видимым раздражением стискивает зубы, желваки яростно ходят вверх- вниз:
— Нет! Лучше считай, что не повезло с мужем..
— Прекрати! — отворачиваюсь к окну. — Я еще не пришла к однозначному решению по поводу Вадима. Был он «таким», — чуть не выплевываю слово, — или нет — неважно. Иметь тараканов, не значит, быть убийцей. Ивакин мне открыто не делал ничего плохого.
— Вот именно, — вкрадчив Андрей, — открыто. Вадим творил злодеяния за спиной. Прости милая, но именно он — тот, кто нарушил магический купол, скрывающий твоих родителей от врагов. Они долго бегали от ангелов и демонов, но как только Вадим нарушил границу.. — многозначительно умолкает Зепар. — Им пришлось перед смертью отпустить тебя — тем самым спасти. Кто их убил — не знаю, наговаривать на Вадима не стану, но когда Александр нашел тела, было уже поздно. Он не смог им помочь..
— Ты говоришь чудовищные вещи, на грани такого абсурда, что голова раскалывается!
— Вит..
— Не называй меня так! — завожусь, психуя.
— Прости! — в голосе звучит искреннее сожаление.
Складываю руки на груди, зло соплю.