Страница 139 из 233
— Все началось давно, — Зепар глядит на дорогу, все еще сжимая руль. Тоже смотрю вперед, но толком ничего не вижу. От ужаса сердце не просто колотится — яростно стремится выскочить из груди. Судорожно переплетаю свои пальцы между собой и, затаив дыхание, жду. — To, что сейчас расскажу, прозвучит абсурдом. Но если откинешь предубеждения насчет реальностей и человеческих граней, будет проще.
— Монолог пугает до мурашек и жалобного писка — стиснув зубы, — а то так и норовят выдать чечетку, — еле сдерживаюсь, чтобы не распахнуть дверцу авто и не убежать. — Когда Бог сотворил Землю, населил не только живыми существами, но и.. иными. Точнее, — ведет головой Андрей, — они сами на нее спускались.. поднимались.. — добавляет многозначительно. — Кем бы ни были по природе, они, были, прежде всего, детьми Бога..
— Краткий экскурс в религию и мифологию? — наконец, осмеливаюсь открыть рот, но голос льется удивительно безжизненно.
— Типа того..
— Намекаешь, — теряюсь на миг, — ангелы, демоны, ведьмы, вампиры, оборотни?..
— Список чуть короче, милая, но мыслишь правильно. Ангелы, демоны..
— Хочешь, чтобы поверила в бред? — нервозно перебираю пальцами.
— Ты с детства видишь всякое..
— Да, но ты говоришь абсурд, — отрезаю тихо.
— Я предупредил, что будет странно. А теперь заткнись и просто слушай!
Испугано-обиженно поджимаю губы. Как не понять, когда так объясняют? Я, конечно, дура, но о многом молчу уже долгое время.. И сейчас могу.. помолчать! Андрей монотонно продолжает:
— Круговорот таков, что выживает сильнейший. Кому-то для пропитания нужна трава, кому-то плоть, кому-то души.. — Нервно сглатываю, через плечо кошусь на Зепара. Мрачен, но спокоен. — Добывают пропитание как заложено свыше и винить в жестокости льва, задирающего антилопу глупо — мы все разные.. — переводит дух.
— Помимо силы, каждое существо имеет слабости. В них-то и кроется корень бед..
О, да! Хотелось бы послушать о слабостях и бедах.. Мой конек!..
— Слабостями пользуются более могущественные, — буднично рассуждает Андрей. — Подлавливают, вытягивают необходимое.. Дают мнимый шанс на спасение, процветание, власть. На деле же — загоняют в долговую яму со стократным выигрышем.
— Зепар, — с трудом узнаю собственный голос — уж больно решительный. — Во- первых, смахивание на ипотечное кредитование, во-вторых, ты не в себе, в-третьих, заканчивай мой мозг засорять небылицами — ближе к делу, а когда вернемся, если вернемся, — поправляюсь со знанием дела, — вместе к Антону Николаевичу сходим. Или сразу в клинику обратимся..
— Это вступление к тому, Ивакина, — тихо чеканит Зепар гневным тоном, — что собираюсь к чертям собачьим растоптать твое узкое мировоззрение, а найти слов, как перейти к главному, не знаю. Не философ я! Так что, плевать на твои чувства и не готовность услышать нечто запредельное, вне человеческого понимания, от чего долгое время с таким трепетом уберегал тебя Никитин. Слушай внимательно! Это жизни не прибавит, но лишним не будет!..Жертв много, тех, кто поддался соблазну. Одним из них становится молодой парнишка. Не плохой, не хороший — обычный, но со странными, для серой массы человечишек, увлечениями. Предпочитает экстремальные виды отдыха и тотализатор..
С замиранием сердца вслушиваюсь — интересно, Зепар сейчас о себе говорит?
— Но удача благоволит до поры до времени, — суровеет голос Андрея. — В двадцать один год фортуна отворачивается и от парня. Крепеж скалолазного оборудования подводит.. и Вадим падает. — Впервые дергаюсь точно после удара электричеством. Зепар невозмутимо продолжает: — Пока друзья спускаются с горы, чтобы помочь, Ивакина навещает адвокат дьявола, предлагает сделку жизни и смерти, и парень не отказывается. Все бы ничего — его решение, его судьба, его расплата.. Но Вадим оказывается алчней и скупее, чем думали все. Вернувшись в мир живых, — а возвращаются уже с измененным сознанием — более развращенным, болезненным во всех планах, — смакует слова Зепар, будто упивается рассказом, — он понимает, что выгода от продажи души маловата. С тех пор, с утроенной силой выискивает доказательства существования других существ и того, чтобы их могло заинтересовать настолько, что они выйдут на контакт и согласятся изменить договор. И находит.. через восемь лет. Информацию о.. твоих родителях, — наконец Андрей поворачивается, но хмурое лицо печально. — О таинственных артефактах, очень интересующих и ангелов, и демонов. Потом выходит на тебя, подстраивает нападение, благородно спасает и, с поразительным терпением, столько лет ждет, когда же ты вспомнишь прошлое. Правда, не забывая время от времени предпринимать попытки хоть как-то растормошить..
Меня распирает от бури чувств. Переполняет возмущение, негодование, масса возражений, вопросов:
— Вадим умер, но его воскресил адвокат дьявола.. — огорошено бубню, не в силах постичь маразма услышанного. — Искал «нечто».. Этот бред, пожалуй, можно откинуть, — осторожничаю, подбирая слова.
— Почему бред?.. — тихо рокочет Зепар.
Упорно игнорирую:
— Ивакин меня запугал.. — останавливаюсь на мало-мальски приемлемой информации и интересуюсь: — Хочешь сказать, что он все планировал давно?
— Да! Ему кровь из носу нужны артефакты! Время, отпущенное сатаной истекает, а он только прочувствовал прелести земной жизни без ограничений и рамок нормального. К тому же всему виной распутная жизнь, которая после падения со скалы только усугубилась, а она очень быстро подпорчивает резервы плоти. Так сказать, ускоренный износ — ведь Вадиму приходится выискивать все новые и новые способы получения наслаждений и умирать совсем не входит в планы.
— Громогласные заявления!.. — осекаюсь, точно проглатываю язык — Зепар быстро перегибается через меня. Распахивает бардачок, достает небольшую папку. Кладет мне на колени и захлопывает полку:
— Полистай..
Так мило! Все все про всех знают — даже на каждого есть «дело», и только мне толком ничего неизвестно. Не покидает ощущение, будто последнее время перебарщиваю с бесполезными походами по библиотекам с устаревшими архивами, хотя другие черпают обновленную информацию из просторов инета и не приемлют этим ткнуть.
— Дело на Вадима? — несмело предполагаю.
Андрей коротко кивает.
— И давно оно у тебя? — вновь робею.
Зепар опять кивает.