Страница 76 из 101
Заключение
– Скажите, Шура, честно, сколько вам нужно денег для счастья? – спросил Остап. – Только подсчитайте все.
– Сто рублей, – ответил Балаганов, с сожалением отрываясь от хлеба с колбасой.
– Да нет, вы меня не поняли. Не на сегодняшний день, а вообще. Для счастья. Ясно? Чтобы вам было хорошо на свете.
Балаганов долго думал, несмело улыбаясь, и, наконец, объявил, что для полного счастья ему нужно шесть тысяч четыреста рублей и что с этой суммой ему будет на свете очень хорошо.
– Ладно, – сказал Остап, – получите пятьдесят тысяч.
Ну вот и конец. Теперь всё ясно. Занавес сдёрнут, отлив прошёл, а те, кто был без штанов, замечены и пересчитаны. Богатство от вас никуда не уйдёт.
Сам я не богатый человек, но и не бедный. Хочу ли я стать богаче? Да, думаю, мне нужно порядка тридцати миллионов долларов – чтобы вложиться в интересные проекты и, не напрягаясь, финансировать полезные процессы. Но когда я ими овладею, мой образ жизни изменится несильно: например, я не буду менять жильё. Переезжать в другую страну насовсем тоже не планирую, но, может быть, поживу с семьёй в разных местах какое-то время.
К счастью, я не похож на Шуру Балаганова и уже не подсчитываю, сколько мне нужно денег на какие-то покупки. Когда я понял, что мои акции в ближайшие несколько лет сильно подорожают, я с предвкушением составил небольшой список того, что хочу купить, буквально пунктов десять. Первым номером были новые ролики. Я их так и не купил. Вторым была машина – «мерседес» купе. Тоже не случилось: купил «Рено-Дастер» в минимальной комплектации, а семейную Тойоту просто подремонтировал.
Чего-то из списка просто расхотелось, что-то стало неактуальным, что-то я отложил на светлое будущее (кто-то говорит «на чёрный день»). Со временем список стал казаться странным. Я его до сих пор храню: проверяю себя, не оторвался ли я от реальности? Не превратился ли в жлоба?
Надеюсь, книга поможет и ещё чьим-то мечтам о покупках стать рядовыми для него вещами. Потому что самые лучшие в мире вещи – это не вещи.
Приложения (случаи из жизни)
Как инвестируют рептилоиды
Есть множество страннейших финансовых инструментов, о которых мы не знаем почти ничего. Некоторые из них показались мне особенно интересными – даже не как класс активов, а просто из-за занятной истории. Материал собирал не я, тем он и ценнее: правильней получать знания из первоисточника или от топового специалиста в области. Так что вам повезло, что мне удалось таковых найти и допросить.
Litigation Finance
Материал предоставлен телеграм-каналом @Nonblockchain (136) – блог для интересующихся финансами не только по работе
(136)
Представьте, что вы – маленькая компания TINY COMPANY LLC с выручкой 50 миллионов долларов, внезапно осознавшая, что на вашу интеллектуальную собственность положила глаз (и наложила лапы) огромная транснациональная корпорация
EVILCORP
. Естественно, что первая ваша мысль – самая простая и логичная: проучить засранцев (а вторая – «
они за это поплатятся, я подаю в суд!»).
Однако если присмотреться, она может быть не такой уж и привлекательной. Почему?
Дело, как всегда, в деньгах. У вас может хватить денег на найм хорошей юридической фирмы, однако
EVILCORP
с её бездонными карманами может находиться в состоянии суда бесконечно долго – дольше, чем это может позволить себе
TINY COMPANY LLC
. Какой же напрашивается выход, снова спросите вы? Отозвать иск и позволить
EVILCORP
даром пользоваться плодами труда ваших гениальных сотрудников? Но как насчёт того, чтобы всё-таки проучить этих козлов?
Специально для тех, кто желает действовать в рамках закона, на свет появился инструмент под названием
litigation funding
(
legal financing, third-party funding, lawsuit loans
). Это специальный механизм финансирования судебных издержек, при котором инвестор предоставляет участникам процесса – истцам или юрфирмам – финансирование в обмен на долю в выигрыше, присуждаемом по итогам суда. Как правило, инвестор надеется получить минимум 15–20 % дохода на вложенный им капитал (137) в зависимости от кейса. Процесс выбора объекта (то есть иска) для инвестирования разнится от компании к компании; однако в целом можно сказать, что инвесторы используют количественный анализ, чтобы определить вероятность исхода дела.
(137)
Практике
litigation finance
в её текущем состоянии нет и двадцати лет. Сначала она стала популярна в Великобритании (конкретно – в Англии и Уэльсе, где в общем виде она разрешена с 1967 года, а в случае дел о банкротстве аж с конца 19 века) и Австралии. В США тема пришла в конце девяностых вместе с британскими и австралийскими фирмами, открывшими там свои офисы. Сейчас именно американская индустрия
litigation finance
– крупнейшая в мире, не в последнюю очередь из-за объёма деловых споров, которые здесь принято решать в суде (а не на стрелках на заброшенном заводе).
Каков объём рынка в денежном выражении? Ответить на этот вопрос очень сложно из-за завесы секретности, присущей судебной системе в целом и поведению игроков в частности, однако можно взглянуть на публичные данные крупнейших представителей
litigation finance
.
В материале 2017 года Bloomberg упоминает юридическую фирму
Pierce Sergenian
, основанную выходцами из гигантской конторы
Qui
специализируется на так называемых
contingency-fee
кейсах, гонорар по которым выплачивается юристам только в случае положительного исхода дела. Одновременно компания работает над 10+ кейсами, что было бы практически невозможно без внешнего финансирования. Ведь выплата
contingency fee
может растянуться на многие и многие месяцы – и даже годы. У
Pierce Sergenian
такое финансирование есть: деньги в обмен на долю в выигрыше им предоставляет компания
Pravati Capital
. По словам
Pierce Sergenian
, у них есть соглашение на финансирование текущих и будущих кейсов на восьмизначную сумму. Иными словами, разброс сделок может быть от 10 до 99 миллионов долларов, точные данные не раскрываются.
В том же материале упоминается
Burford Capital
– ещё один участник рынка, но совершенно другого уровня.
Burford Capital
– один из первых игроков данного сегмента рынка и однозначно самый большой. Активы компании составляют около 3 миллиарда долларов, из которых 1,3 миллиарда – собственный капитал и 1,7 миллиарда – средства под управлением. В 2016 году инвестиции
Burford