По краю земли

β

Вокруг было поразительно тихо. Огромные ели вставали стенами по обе стороны от тропинки и скрадывали все звуки, кроме задорного плеска редких горных ручьёв.

В этой тишине отчётливо было слышно, как падает снег. Фелтон прежде и подумать не мог, что у снега есть звук. Откуда ему взяться, если снежинки такие лёгкие – легче пушинки? На его ладонь они ложились без малейшего шороха, однако в масштабах бескрайнего северного леса снегопад шептал и присвистывал, словно живой. Фелтон, старавшийся всему найти логическое объяснение, предполагал, что дело в комьях снега, соскальзывающих с ветвей, или в крадущихся сквозь лес зверях – в их скрипучих шагах и прыжках. А может, это кристаллики льда сталкиваются друг с другом на ветру.

— Венда, почему слышно, как падает снег? – не выдержав, спросил Фелтон во время короткого привала. Ведь Венда знала всё на свете.

Но она только пожала плечами – кажется, котелок с горячим чаем интересовал её больше. Зато неожиданно отозвался Айлек:

— Это воздух заигрывает с водой, Фелтон. Думаешь, я шучу? А ты обратись к стихиям и попроси, чтобы снег прекратился. Сам увидишь.

Фелтон с сомнением усмехнулся. Нет, он, конечно, уважал стихии, но просить у них о чём‐то было слишком. Молиться надо Ангелу, это все знают! И всё же Фелтон попробовал, ради эксперимента: прикрыл глаза и мысленно коснулся воды и воздуха.

Отдохнув немного, они продолжили путь. Через некоторое время снегопад замедлился, а вскоре и вовсе сошёл на нет, будто кто‐то в одночасье перестал сыпать белый пух с неба. Фелтон улыбнулся про себя. Стоило ли верить в такие чудеса или это простое совпадение?

Сегодня обе дороги – и та, что для повозок, и более узкая, для путешествующих на своих двоих, – пустовали. Наверное, торговцы испугались непогоды, а по сугробам было несподручно катить телеги. Однако Фелтона отсутствие других людей на тракте не смущало. Он был уверен, что, пока они с Вендой и Айлеком вместе, им ничего не страшно. Жаль только, что Меркурус остался в Ельне.. Компании старшего друга ужасно не хватало, и Фелтон до сих пор сокрушался из-за скомканного прощания. Неужели они больше не увидятся?

Когда свет переменился и солнце коснулось гор, Айлек попросил их поторопиться. Высоченные ели с высохшими нижними ветвями и пушистые приземистые пихты, по словам травника, «волновались, словно перед бурей», а до ближайшей гостиницы оставалось не меньше часа пути.

И пихты, и Айлек оказались правы. Однако, когда поднялся ветер, чернильно-синие тучи проглотили солнце и снова повалил снег, путешественники как раз входили под крышу горного приюта. Они успели.

Дядя Меркуруса не обвёл эту крошечную гостиницу на карте, и доверия она не вызывала, но что было делать? Хижина затерялась среди лесов на крутом склоне, в нескольких часах ходьбы от ближайших деревень. Хозяин – неопрятный мужчина со спутанной бородой, в подбитом мехом плаще поверх потёртого сюртука – очевидно жил отшельником. Скомканное «Жрать будете? Подможайте!» с ужасающим северным акцентом было всё, что они от него услышали.

Айлек и Венда чистили картошку, пока Фелтон бегал за яйцами в курятник на заднем дворе. Курятник был хорошенький, тёплый, чуть ли не лучше, чем сам дом. Что такое хозяин собрался готовить из картохи, лука, мяса и яиц, Фелтон не понимал – и с недоверием сморщил нос, когда на столе наконец появился котелок, от которого шёл густой пар. Жареные картофель, лук и кусочки мяса превратились в кашу, а сверху жёлтым соком растеклась яичница. Тарелок хозяин им не дал – просто бросил на стол три вилки.

— Нам что, так и есть из общего горшка? – вскинула брови Венда.

— Мы даже у матушки никогда не ели из одной тарелки, а нас было семнадцать детей, – заметил Фелтон.

— Да ладно вам, – Айлек первым взял вилку и заглянул в котелок, – пахнет вроде неплохо. Ну и что, что из одного горшка?

— Только там мясо, Айлек, – предупредила Венда. – Не ешь его, пожалуйста!

— То ешь, то не ешь – тебя не поймёшь, – проворчал травник и, наклонившись к Венде, мимолётно поцеловал её в щёку. Фелтон нарочито громко вздохнул.

Они принялись за еду – места хватало, и они почти не мешали друг другу. А если мешали, то не замечали этого. Жареная «каша» неожиданно оказалась наивкуснейшим блюдом! Фелтон закрыл глаза от наслаждения, пока картошка и солоноватый желток таяли во рту. Здесь и сейчас он был по-настоящему счастлив.

За окном ревел ветер: он рычал, свистел, бился в дверь и гнул деревья. Сквозь толстое стекло Фелтон наблюдал, как миллиарды снежинок пляшут в диком танце. Они больше не падали на землю – казалось, снежинки совершенно потеряли всякое направление. Они скакали в стороны, взмывали вверх, закручивались в вихри и пластами проносились за окном. Снежные полотна мгновенно исчезали в темноте, но им на смену тут же приносило новые. Фелтон подумал, что если он всё понимает правильно, то снег никогда не кончается. Ведь снег – это вода. Но вдруг запасы снега в тучах подойдут к концу, а новая вода ещё не успеет испариться и стать льдом? Может, именно так и заканчивается снегопад – просто истончается туча?

Он хотел спросить у Венды, но она уже улизнула из-за стола и уединилась с Айлеком. Гостиница была крошечная, и Фелтон не видел, куда они подевались, но слышал шёпот и звенящий смех.

— Неужели опять целуются? – пробурчал он и закатил глаза.

Вот почему ему не хватало Меркуруса. Тот подкалывал Венду и Айлека, и при нём они не позволяли себе.. всякого, вот как сейчас. Он чувствовал себя глупым и незрелым, глядя на них.

— Для любви всё это нужно: поцелуи, обнимашки. Убери взгляды, убери поцелуи – и не будет никакой любви, – сказал Меркурус однажды, пока они ещё были в Ельне.

Фелтон спросил, есть ли девушка у Меркуруса – наверное, Камила? Но Меркурус удивлённо вскинул брови.

— Нет, ты что! Камила – мой друг, а это совсем другое. Гораздо лучше, чем девушка.

— Да? – с сомнением отозвался Фелтон. – Тогда и я не буду никого любить.

Меркурус засмеялся.

— Балбес, друзей тоже любят. Похоже, я тебя совсем запутал.

Теперь Меркурус был далеко и не мог посоветовать Фелтону, как поступить. Ему хотелось поболтать с Вендой и Айлеком, но если пойти к ним сейчас, то он помешает, верно? Конечно, они его не прогонят. Но будут ли они рады?

В замешательстве Фелтон просидел за столом ещё полчаса, а потом уснул прямо на скамейке.