По краю земли

Оттащив собаку за холку, он наконец смог рассмотреть девушку как следует. Она казалась смутно знакомой, но, вероятно, он ошибался. Он не знал других детей, кроме местных деревенских ребят, что приходили на мельницу ради уроков с Гжен.

— Гер Лилаш, – сказала, однако, девушка тихим и бесцветным голосом, и он вздрогнул. – Пожалуйста, помогите..

Дежавю – старое флорийское выражение, которое прижилось и в Ориендейле. Дежавю, ува-эшти– уже увиденное. Пока Лилаш нёс на руках через лес раненого ребёнка, он не мог отделаться от мысли, что всё это уже было.

Только на этот раз бледная и серьёзная дочь старейшины шагала рядом с ним. Она тащила на себе несколько мешков – свой и своих друзей. Лодку они бросили, и на берегу заводи остался лишь толстый блокнот с запиской для приятеля, который убежал искать помощь. Лилаш сомневался, что тот сумеет кого‐либо найти в окрестностях, – не отправится же он пешком в Ориенталь! Так или иначе, они не стали дожидаться его возвращения.

Ребёнок на руках, мальчишка со спутанными то ли русыми, то ли рыжими волосами, был без сознания. Вокруг его шеи, словно уродливое щупальце, обвилось нечто– Лилаш никогда такого не видел. Не видел и сейчас, потому что нечто проникло под кожу и разглядеть можно было только отдельные воспалённые узлы. «Это не узлы, – всхлипнула Венда рядом с ним. – Это жемчужины ожерелья..»

Ожерелье, вросшее в тело? До боли стиснув зубы, Лилаш нёсся к мельнице и перебирал в уме всё, что знал об увечьях и об устройстве мира. Прежде всего, конечно, он знал, что раненому требуется лекарь. Настоящий и не первый попавшийся, а самый лучший. Это была не просто какая‐то травма, нет.. Скорее всего, это стихийная магия. И, к сожалению, Лилаш знал, что в округе уже давно нет достойного мастера. Седериж смог бы помочь, наверное, но последний раз они виделись лет семь назад, перед тем как Седерижа пригласили к королевскому двору во Флору. Он так и не вернулся.

— Ожерелье – это подарок из Флоры, – объясняла Венда по пути. – Я не знаю, кто его сделал.. Оно было жутко красивое, изящное! Марк сказал, что никогда не видел такой тонкой работы, а он мастер..

Гномы?

Лилаш устроил мальчика на своей кровати и беспомощно посмотрел на скрюченное тельце.

— Он едва дышит! – Венда готова была снова разрыдаться, но пока что держалась. – Мне съездить за лекарем?

— Это не поможет. – Лилаш покачал головой и отошёл к окну.

— Но как же так?!

Она что‐то кричала, ударилась в слёзы, потом упала на пол, зажав лицо руками. Ему было жалко девушку, и всё же Лилаш изо всех сил старался не обращать на неё внимания. Необходимо было сосредоточиться.

Ожерелье на шее Фелтона пылало, проступившая сквозь кожу кровь была вязкая, словно жидкий мёд, и мальчик не мог вдохнуть. Если предположить, что это действительно гномья работа.. Безудержная энергия земли, которая затмила собой остальные стихии.. И ведь, как назло, они в лесу, где эта стихия сильнее прочих!

— Герра Венда, до нас дошли слухи, что вы родственница короля Аргелена Амейна и наследная принцесса Флоры. Это правда? – жёстко спросил Лилаш.

— Какое это имеет значение?! – воскликнула девушка, вскидывая голову. В её глазах было столько боли и страха, что на мгновение Лилаша парализовало. Он стряхнул морок и перевёл взгляд на мальчика.

— Имеет – для вашего друга.

Тогда она слабо кивнула, по-прежнему не вставая с тонкого ковра у изголовья постели. Рика пристроилась рядом.

— Я думаю, что он до сих пор жив только благодаря вам, – осторожно признал Лилаш. Ему не хотелось пугать её, однако ей следовало это знать. – Я не магистр, вестимо, но у нас тут много книг..

Он кивнул на плотно заставленные полки вдоль всей северной стены и увидел, как лицо девушки ещё больше перекосилось. Что он такого сказал?

— Если в вас течёт королевская кровь, то вы – носитель той самой силы, что питает стихии. Если ожерелье заговорили гномы..

— Очень много «если», – с горечью заметила Венда.

— Я знаю. Но ничего другого у меня нет, простите. И сейчас мне нужна ваша помощь.

Вдвоём они вынесли обмякшее тело Фелтона во двор и обогнули мельницу, где небольшая плотина перегораживала поток воды, прежде чем позволить ему водопадом обрушиться на ковши колеса. Уже рассвело, и в этом чистом утреннем свете мальчик казался совсем бледным, почти синим. Лилаш занёс Фелтона на глубину и погрузил его в реку, оставив на поверхности лишь рыжие вихры. Венда, закусив губу, наблюдала за действиями Лилаша. Оба стояли в воде по пояс.

— Держи его вот так, за плечи, – бросил Лилаш. – Ни в коем случае не давай ему коснуться камней или дна..

— А вы?..

— Я попытаюсь избавиться от ожерелья.

— Как?!

Он коротко взглянул на девушку и достал из сумки на поясе нож. Венда не моргая уставилась на сверкающее лезвие.

— Мне так жаль.. – прошептала она. – Это всё из-за меня..

— Ну-ка молчи! – прикрикнул Лилаш. – Сейчас не время!

Венду заметно трясло, но она послушно перехватила мальчика и кивнула. Её отчаяние, как ни странно, придало Лилашу сил. Он не сумел спасти Гжен.. Никто бы не сумел. Но в мальчишке ещё теплится жизнь, и сейчас эта жизнь – в его руках. Он должен хотя бы попытаться!

Низко склонившись над горлом Фелтона и едва не касаясь поверхности воды носом, Лилаш прислонил нож к красной потрескавшейся коже, натянутой, как барабан, на крошечных жемчужинах, и надавил на рукоятку. Будь мальчик над, а не под водой, кровь бы вышла из-под ножа густой тягучей пеной. В воде же она выплеснулась наружу уродливым сгустком. Лилаша замутило, но он не позволил себе отвлечься. Сосредоточился на острие лезвия – и на молитве, которую шептал про себя. Воде и Ангелу.

— У нас получится. У нас получится. У нас.. – твердила Венда. Она начала тихо, еле слышно, но с каждым разом повторяла своё заклинание громче и громче.

И Лилаш продвигался под этот исступлённый бубнёж всё дальше и дальше. Гладкие горячие жемчужины одна за другой выскакивали из плоти; Лилаш больше не видел их среди крови, но чувствовал грубыми пальцами: одна, другая, третья.. Даже сейчас, выпив почти всю без остатка жизнь из бедного мальчика, ожерелье не насытилось и продолжало жалить руки Лилаша, словно стая взбесившихся муравьёв.