По краю земли

η

Над комодом равнодушно тикали часы. Каждый день одно и то же: четыре.. стрелка медленно ползёт, взбирается в гору.. пять. В последнее время он часто просыпался до рассвета и не мог снова заснуть. Может, это старость?

К счастью, ему было чем заняться. Гжен умерла от лёгочной болезни три года назад – той зимой, когда почти не было снега, – и оставила после себя сотню книг. Ему и до конца жизни их все не перечесть, а она знала каждую почти наизусть. Да, Гжен была особенная.. и недаром выучила столько детей – даже дочку старейшины. У старейшины они и познакомились: гер Деметрий указал на высокую седую женщину в очках с толстыми стёклами и сказал: «Это герра Гжен, наш лучший наставник». Оказалось, Гжен сама попросила представить их друг другу – чем‐то он ей сразу приглянулся. Обоим было грустно оттого, что они нашли друг друга так поздно. Какой была бы их жизнь, сойдись они в молодости, лет сорок назад?

Наугад он взял с полки одну из книг, раскрыл. «Царство минералов – основа физического мира и всякой жизни..» Гжен обожала всё связанное с землёй. Она и молилась земле, как он – воде. Но оборвал её жизнь воздух. Так всегда и бывает. Человек не в силах побороть стихию, если только он не какой‐нибудь флорийский магистр.

«..Прежде всего кристаллы, ибо их свойства простираются за пределы нашего восприятия пространства и времени..»Книга была наискучнейшая, а может, он уже так много прочёл о минералах, что стал чересчур придирчив. Впору самому идти учить детишек. Но он, конечно, не пойдёт, иначе кто будет выполнять его работу? Нет, он всю жизнь провёл здесь, в этом доме, один, с Гжен или с собаками, и никуда ему отсюда не деться. До самого конца.

Около шести утра птичье пение едва заметно изменилось. Ночные стрекотальщики свернули лавочку, и вместо них на службу заступили дрозды и зарянки. Раньше он не различал птиц ни по голосу, ни по внешнему виду – мог разве что распознать противные вопли водяной кукушки – и только благодаря библиотеке Гжен обнаружил, какое роскошное птичье царство таилось всё это время у него под носом. Водяные кукушки и сегодня не заставили себя ждать: затянули трель, и пошло-поехало.. Какое‐то время он прислушивался к кукованию, потом покачал головой. И что на них сегодня нашло, в самом деле? Вроде бы ещё не брачный период.

В углу закопошился меховой комок, наружу вынырнули мокрый кожаный нос и два блестящих глаза. Собака поднялась на лапы, с наслаждением встряхнулась, потянулась и почему‐то с укором воззрилась на него.

— Знаю, – сказал он. – Противное существо эта водянушка. Сколько лет тут живём..

Собака распахнула пасть, смачно зевнула и затрусила к двери. Она была стара, как и её хозяин, и на холке и боках среди тёмно-бурой шерсти то и дело попадались седые волоски.

— Хорошо, – легко согласился он. – Куда пойдём?

Он давно уже не держал собаку во дворе. Гжен любила, когда Рика была с ними в доме, а уж после ухода Гжен ему и вовсе стало невыносимо оставаться одному. Рику это устраивало. Они гуляли вместе каждый день, встречали рассвет. Потом он возвращался на мельницу и принимался за работу.

Рика целеустремлённо пересекла двор, подождала, пока он отопрёт калитку, и, оказавшись на свободе, потянула носом.

— В овраг? – спросил он, но собака повернула в другую сторону.

Он пожал плечами. Кажется, наивная Рика решила отомстить кукушке за столь ранний подъём. Будет лаять на неё, пока не надоест – ему, а не собаке, и он не прикрикнет и не уведёт её обратно в дом.

То и дело оглядываясь на хозяина, Рика спешила в сторону заводи. Он плёлся за ней – и не выспался, и возраст уже не тот, чтобы скакать по кочкам. Хорошо ещё, что в последние годы у него вошло в привычку следить за этим участком леса, пусть он и не лесничий, и убирать с тропинок упавшие ветви и деревья прежде, чем всё это превратится в непроходимый валежник.

Они двигались вдоль реки, на которой стояла его мельница. Эта речушка была на порядок скромнее блистательной Вирены, но всё же она спускалась прямо с Гранитных гор, и от этого её течение было быстрое и сильное – особенно сейчас, когда таял снег. Рика время от времени металась вниз, окунала морду в воду, фыркала и неслась дальше. Ну что за премилое существо эта собака!

Терзающее нервы кукование приближалось, и постепенно, шаг за шагом, они добрались до самого залива. Под кронами деревьев было ещё темно, хотя полная луна висела низко, чуть ли не цепляясь за вершины Мраморных гор. Пять с половиной тысяч метров над уровнем моря, если он правильно помнил: ещё бы луне не цепляться.

Он вскинул голову, стараясь разглядеть в призрачном свете проклятых водянушек. Их, кажется, было две, а может, три; сложно сказать, когда звенит в ушах. Он застыл у кромки воды и вроде бы приметил одну из нарушительниц спокойствия на нижних ветках цветущего олешника. Рика подтвердила догадку: оскалилась, уставившись на дерево, и принялась яростно лаять. Но кукушке не было до них дела. Она прервалась всего на мгновение и тут же возобновила трели. Тогда он подобрал с земли среднего размера камешек, хорошенько размахнулся и запустил его в ствол. Достаточно было напугать кукушку, чтобы она замолчала. Первые попытки оказались неудачными, но потом камень щёлкнул о ветку, и кукушка обеспокоенно гаркнула и наконец захлопнула клюв.

— Ну, слава воде и воздуху, – выдохнул он.

Другая водянушка была где‐то рядом, но теперь и она замолчала. Необычайно довольный собой, он обернулся к собаке и потрепал её по холке. Рика заскулила и взволнованно взглянула на него снизу вверх блестящими маслеными глазами.

— Что такое, милая? – растерянно отозвался он.

Собака ответила звучным лаем, рванула вперёд – и чуть не сбила с ног тоненькую девушку, выступившую из-за кустарника.

— Рика, фу! – рявкнул он.

Но куда там! Рика взлетела на задние лапы, передними упала на плечи пошатнувшейся девушки и.. принялась вылизывать её лицо.

Он бросился к ним. Откуда только она здесь взялась? Её вещи, простые и совсем не девчоночьи – плотные штаны, туника и сюртук с высоким горлом, – были мятые и такие грязные, словно девушка каталась по земле, а светлая туника запачкалась кровью. Впрочем, кровь, похоже, не её: он не заметил ран. Оказавшееся под атакой влажного языка Рики лицо разглядеть было трудно, но ему показалось, что девушка плакала.