Страница 55 из 99
Ты всегда был непоседой, возможно, потому что тебе не хватало родных, но кто станет требовать логики от девятилетнего пацана? Дважды ты возвращался в гетто и дважды чудом избегал смерти. Каждый раз ты неудачно выбирал момент, возвращаясь за день или два до «мероприятия». Однажды – ты сам мне это напомнил, когда я в прошлый раз приезжал к тебе в Калифорнию, – ты был вместе со Стефцио, и парень из Baudienst позволил вам уйти, когда ты сказал ему, что вы голодны.
Из тех, кто остался в гетто, живым не выбрался никто. Их всех зверски убили, и эта бойня продолжалась несколько дней, потому что людей разыскивали даже по подвалам. Несколько дней подряд повозки, запряженные лошадьми, возили штабеля трупов к лагерю Плашов. Как иногда лошадь, павшую на улице, взваливают на телегу, и ее копыта свисают с края платформы – так же перевозили и всех этих убитых, безжалостно истребленных людей.
Заранее был вырыт огромный ров, куда заключенные, отобранные для этой работы (то есть мы), складывали трупы.
Жителей гетто разделили на две категории. Группа A должна была отправиться в лагерь Плашов, тогда как группа B оставалась в гетто до конца и подлежала истреблению. Вся эта операция проходила в полном хаосе, среди чудовищных воплей немцев и массовых казней за любую ерунду. Удостоверения личности или рабочие пропуска больше не имели значения. Людей выстраивали, подталкивая, как скот, в колонну из ста рядов по четыре, всего четыреста человек. Не знаю, скольких они отсчитали, но в какой-то момент комендант сказал: «Достаточно». И я оказался с теми, кто должен был остаться и погибнуть.
Мозг гудел от лихорадочных мыслей: «Господи, мой сын! Господи, что с ним будет!» В ту же секунду эсэсовец, который считал, воскликнул: «Триста девяносто девять! Одного не хватает!» Я рванулся вперед и влился в группу. Через мгновение колонна двинулась вперед, и я вместе с ней.
На улице Лимановского я увидел тебя, стоящего на краю тротуара. Второй раз земля ушла у меня из-под ног. Чтобы приблизиться к краю колонны, я стал постепенно перемещаться, ряд за рядом, продолжая идти со всеми. У тебя в Калифорнии мы поспорили насчет моих перемещений. Я настаивал, что отступал назад, ты был уверен, что я шел вперед. Один из нас определенно прав. Как бы то ни было, я добрался до края и сказал тебе немедленно отправляться к Вилькам. Что ты в итоге сделал, вернулся ли к ним, – это знаешь ты, а не я.
Это была наша последняя встреча до конца войны. Интересный поворот судьбы. Я потерял отца в 1912 году, когда мне было девять лет. Ты потерял мать в 1942 году, когда тебе было те же девять лет.
Не буду тебе описывать свою жизнь в лагере Маутхаузен. Я уже подробно рассказал об этом в письме на семь страниц от 21 октября 1973 года
[43]
[См. письмо «Мой путь в Маутхаузен».]
. Если хочешь, можешь присоединить его как постскриптум к этой истории. А я расскажу, как трижды избежал смерти от пули в затылок в лагере Плашов и в лагере Маутхаузен.
Мы выходили из лагеря Плашов на работу на заводе «Вакс» двумя группами по сто двадцать человек. Одна группа работала днем, по двенадцать часов, вторая – ночью, тоже по двенадцать часов. Каждую неделю они менялись. Ночная бригада работала днем, и наоборот. Капо одной из групп был Игнац Таубман, двоюродный брат Регины Горовиц (матери Рысека)
[44]
[Речь идет о Рышарде (Ричарде) Горовице, известном как самый юный выживший из «Списка Шиндлера». Его родителями были Регина и Долек (Давид) Горовиц.]
, а второй – я. Капо означал не капо-убийцу, а человека, ответственного за всю группу, того, кто собирал группу для выхода из лагеря и для возвращения. Кто сообщал на воротах, какая группа выходит, какая возвращается и сколько в ней человек. Кто распределял людей на заводе в зависимости от требований бригадиров-католиков. Еврей не мог быть бригадиром, но многие понимали намного больше, чем эти бригадиры.
В обе стороны нас конвоировала группа украинских солдат, «власовцев», – я уже описывал их статус в немецких военных формированиях.
Однажды Игнац Таубман объявил мне:
– Мундзю! Я пойду с твоей группой как обычный Häftling, а мою группу поведет Янек Бек [коллега из его группы].
Когда мы пришли на завод и украинцы вернулись в лагерь (они возвращались за нами через двенадцать часов), он сказал:
– Мундзю, ты знаешь людей в этой местности, постарайся найти где-нибудь местечко для моего сына.
Его сын был примерно твоим ровесником, может быть, на год старше или младше.
Я спросил:
– Как надолго? Сколько можешь заплатить? Где мальчик?
– Заплачу столько, сколько понадобится, – ответил он. – Это ненадолго. Не волнуйся, я скоро его заберу.
Я ничего не заподозрил. Пробрался через забор, окружающий наш завод, и нашел убежище для его пацана у женщин, которые жили в окрестных лачугах.
В какой-то момент, благодаря тому что я похлопотал у Wächter (сторожа), он вышел наружу. Wächter был своего рода привратником. Это был мужчина шестидесяти или шестидесяти пяти лет, поляк или с недавнего времени Volksdeutsch
[45]
[Во время оккупации немцы ввели в Польше так называемый Deutsche Volksliste (DVL), то есть национальный немецкий список. В него вносились лица, признанные Volksdeutsche (этническими немцами), которые делились на разные категории в зависимости от степени их «германизма». Они пользовались привилегиями, такими как лучшие рационы или доступ в немецкие образовательные учреждения, но также были обязаны демонстрировать лояльность Рейху.]
.
Через какое-то время Игнац вернулся и просто сказал: «Порядок». Это означало, что он переправит своего сына из прежнего убежища в новое, которое устроил я.
Все вернулось на свои места. Он снова возглавил свою группу, а я – свою. Мою группу в шутку называли «лучшие жестянщики среди адвокатов». Помимо дюжины реальных ремесленников, там были доктор Кауфман, доктор Шланг, доктор Катц, доктор Горовиц (не Долек), доктор Пишингер, крупный экспортер дерева и еще один экспортер железа. Двое последних были богатыми владельцами нескольких домов. Никто из них никогда не держал в руках молоток – и вот они вдруг стали жестянщиками. Можешь представить, как проходила работа и мог ли Гитлер выиграть войну с этакими «тылами»!
Однажды Игнац опять завел свое:
– Мундзю, ты сегодня пойдешь с моей утренней группой, а Бек из моей группы заменит тебя в ночной бригаде.
Я спросил:
– Послушай, Игнац, ты что там затеваешь?