Страница 52 из 99
Старжиньского арестовали сразу же после прихода немцев. Несколько месяцев он находился в тюрьме под названием Павяк, где подвергался нечеловеческим мучениям, затем его отправили в концлагерь Бухенвальд. Незадолго до конца войны он был застрелен в этом лагере
[36]
[На самом деле он был убит в Павяке в декабре 1939 года.]
.
Через некоторое время нам пришлось покинуть квартиру и перебраться в еврейский квартал, созданный немцами, – «гетто». На тот момент гетто было просто собранием «недолюдей», то есть евреев, в открытом квартале, то есть оттуда можно было выходить и перемещаться по всей Варшаве. Каждый еврей должен был носить на левой руке белую нарукавную повязку шириной в десять сантиметров с голубой звездой Давида
[37]
[Это требование было введено 28 ноября 1939 года.]
. Вскоре разнесся слух, что гетто будет закрыто и евреи больше не смогут выйти за его пределы, а Варшаву поделят на кварталы для поляков и кварталы для «сверхлюдей», арийцев «чистой нордической крови» – Reichsdeutsche
[38]
[Имперских немцев (нем.) – Прим. пер.]
.
Однажды, еще до закрытия гетто, в Варшаву прибыл мой брат Стефан. В считаные минуты мы собрали наш скромный багаж (просто всякие мелочи) и, сняв нарукавные повязки, отправились ночным поездом в Краков. Этот поспешный отъезд прошел без сучка, без задоринки. И вот мы уже в третий раз поселились с нашей матерью и братьями в доме 25 по улице Сарего. Радость была недолгой, так как через несколько недель евреям пришлось покинуть свои квартиры и перебраться в гетто, устроенное в квартале Подгуже.
Моя мать и братья получили маленькую комнатку с кухней на улице Надвисляньской, а нам досталась трехкомнатная квартира, предназначенная для трех незнакомых друг с другом семей. Находилась она в доме 2 по улице Ренкавка – всего там жило одиннадцать человек. Три матери семейств встречались на кухне, но, учитывая стесненные условия, созданные для нас немцами, женщины договорились между собой, чтобы избежать всяких столкновений.
Идиллия продлилась недолго. Очень быстро начались депортации в «лагеря смерти». В гетто создали полицию, организованную еврейскими муниципальными советниками и утвержденную главой гестапо, под названием Ordnungsdienst (служба порядка), сокращенно OD. По приказу главы гестапо она должна была время от времени составлять список лиц, подлежащих депортации, то есть обязательную квоту в три, четыре или пять тысяч человек. Делалось это черт знает как, без всякого смысла и логики, так как немцы прекрасно знали, что евреи продолжат депортировать друг друга, пока не настанет их очередь и они не депортируют сами себя. Окружив гетто специально для этого построенной стеной и уменьшая жизненное пространство, немцы давали себе возможность свободно распоряжаться оставшимся еврейским населением, пока гетто не будет полностью ликвидировано.
Видя, насколько отчаянным становится положение, я начал искать способ пристроить тебя за пределами гетто. Один из моих друзей, Хенрик (Хенё) Вильк, и его жена – ты хорошо их знаешь – помогли мне.
Я также призывал твою маму уехать из гетто и найти убежище за пределами Кракова с так называемыми арийскими бумагами. Ничто, ни единая черточка, не говорило в ней о неарийском происхождении. Она была очень красивой женщиной, стройной и хорошо сложенной, а по вероисповеданию – православной христианкой. Родилась она в России, в Елисаветграде
[39]
[В настоящее время город Кропивницкий. По данным статистики, в 1897 году евреи составляли 37,8% населения. Здесь родились Григорий Зиновьев, один из вождей большевистской революции, и Генрих Нейгауз, великий пианист и преподаватель.]
Херсонской губернии. Отлично говорила по-польски и по-русски. К несчастью, она не желала ничего слышать об отъезде из гетто. Она упорно повторяла: «Я тебя не оставлю, куда ты, туда и я». Все мои аргументы, призывавшие ее спастись самой и спасти нашего ребенка, остались напрасными.
С этого времени некоторые группы евреев стали направлять на строительство бараков будущего лагеря Плашов, где их сразу же и разместили. Чтобы обмануть нас, заставив поверить, что нас не ждет истребление, нам давали рабочие поручения. Немцы создали в гетто Arbeitsamt, или «службу трудоустройства», и выдавали нам карточки (справки), где указывалось, что X. Y. трудоустроен и потому необходим в хозяйстве. Все это было просто коварной ложью от начала до конца.
Твою маму отправили заниматься уборкой в Вавельском замке, и она каждый день выходила за стены гетто вместе с группой женщин. Не сомневаюсь, что ты помнишь, что некоронованный король Generalgouvernement, губернатор [Ганс] Франк, жил в Вавеле.
Мне каждое утро выдавали кирку, лопату или метлу – подметать улицы. Мы выходили группами за стены гетто и в зависимости от времени года так или иначе заботились о чистоте Кракова: подметали улицы, копали канавы или гребли лопатами снег и кидали в грузовики. Аннетт, у которой уже был парень-столяр, вроде бы отвечала за перевозку досок.
После нескольких «мероприятий», то есть депортации нескольких тысяч людей в лагеря смерти и казни нескольких сотен прямо на месте, я опять попросил маму отправиться с тобой.
– У тебя есть драгоценности, золото, деньги тоже есть, ты выкрутишься, – объяснял я. – Ты точно найдешь работу, хотя бы просто для видимости, да и деньги быстро заканчиваются – потому что я в конце концов точно окажусь в лагере. Гетто вот-вот ликвидируют.
За пять тысяч злотых мне удалось наняться на металлургический завод «Вакс», который принадлежал еврею и оказался под управлением немцев. Чтобы получить «хорошую» работу, нужно было давать взятки. То, что мы все были обречены на истребление, не мешало людям, желающим нажиться, буквально и без всякой жалости обирать товарищей по несчастью. Увы, иуды среди нас были, есть и будут.
На заводе делали всякие безделушки, которые считались необходимыми для армии. Алюминиевые ложки, вилки, скребки для лошадей, горелки для карбидных ламп, вентиляционные ходы для бункеров. Даже когда я уже попал в лагерь Плашов, я ходил вместе с остальными работать на этом заводе. Нас выводили наружу и возвращали в лагерь (через двенадцать часов работы) украинские солдаты (коллаборационисты из армии генерала Власова), завербованные в немецкую армию в качестве вспомогательной службы. Если помнишь, это были такие войска в черной униформе, которые исполняли все приказы немцев, включая приказ стрелять в людей.