Страница 5 из 99
А потом дела пошли все хуже и хуже. Все вокруг только об этом и говорили. Один момент я помню особенно четко: мы гуляли с отцом в Плантах – это парк в Кракове, разбитый на месте бывших укреплений и окружающий город. Там был какой-то человек за столиком, он продавал рисунки. Вокруг него толпились люди. Он без умолку говорил и всем показывал, что делает с рисунками. На них были изображены четыре руководителя Германии: Геринг, Геббельс, кажется, там был Гитлер и… наверное, Гиммлер. А если сложить бумагу определенным образом, то рисунок превращался в свинью. Отец объяснил мне, почему этот человек складывал из рисунка свинью и кто эти люди. Так я впервые узнал, что такое угроза.
Перед самой войной мы переехали. Мы поселились у моей бабушки, потому что всей семье хотелось быть вместе, и стали жить в большой бабушкиной квартире вместе с двумя моими дядьями. Хотя они не все время были там. Не помню. Кажется, это был дом 3
[4]
[Полански-старший утверждает, что это был дом 25.]
по улице Зеленой, которую переименовали в улицу Сарего
[5]
[В честь Юзефа Саре (1850–1929), польского архитектора, вице-президента Кракова и депутата Национального собрания (Сейма). Эта улица носит его имя с 1932 года, а раньше, с 1882 года, она называлась Зеленой, и именно этот адрес был записан на «личной карте» Полански-старшего в лагере Маутхаузен.]
. И там, на улице Зеленой, отец решил, что надо ехать в Варшаву, что нам будет безопаснее, если мы укроемся в Варшаве. Сначала он отправил туда мать, сестру и меня. И я очень хорошо помню наш поспешный отъезд. Мы поехали поездом. Я это запомнил, потому что тогда был прекрасный летний день. А как раз накануне, за день или за два, я поймал на берегу Вислы очень красивую бабочку. Один из дядьев показал мне, как поместить ее в колбу, чтобы усыпить, а потом приколоть булавкой к пробке. Я не хотел расставаться с этим трофеем. Я таскал его с собой повсюду. Помню, у матери было несколько чемоданов и шляпная коробка. Дело было ночью, вот так мы и уехали из Кракова. Отец и дядья решили не ехать следом… Как и во Франции, произошел своего рода Исход – исход на восток. Не знаю, в каком направлении уезжали во Франции – вероятно, в противоположную сторону, – но в Польше, конечно, ехали на восток, потому что немцы шли с запада.
Бомбардировки
Так я оказался в Варшаве, в худшем месте, какое только можно было найти в Польше, потому что на нее немцы набросились поистине ожесточенно. Бомбы летели каждый день. Началось с Национального театра, не знаю почему. Я узнал об этом гораздо позже. На самом деле – намного позже, когда изучал документацию для съемок «Пианиста». А вот что мне в детстве точно запомнилось, так это бомбоубежище: оно было в погребе. Квартира, которую снял для нас отец, находилась в современном, не вполне достроенном здании. Оно было совсем новым и пахло краской. Впрочем, наша первая квартира в Кракове тоже пахла краской, хотя была полностью закончена. В варшавской же мы явно были первыми жильцами. Квартира была небольшой: насколько я помню, у нас была маленькая прихожая и одна или две комнаты с кухней. Каждый раз, как раздавалась сирена воздушной тревоги, все жильцы спускались в убежище. По сути, это был оборудованный погреб с деревянными скамейками. Хуже всего для меня было то, что мать не позволяла мне снимать ботинки, потому что боялась, что при атаке мы не сможем достаточно быстро уйти, скрыться, побежать. И это мне очень мешало, потому что я спал наполовину у нее на коленях, а наполовину на скамейке. Все вокруг ужасно боялись газа, и у большинства были противогазы. Но у некоторых не было. Например, у нас. Нам говорили, что надо запастись марлей, которую поливали ужасно вонючей жидкостью, и при газовой атаке приложить ее к лицу. К счастью, газовой атаки за это время так и не произошло, а вот снаряд прилетел – прямо в наш дом, в соседнее окно на нашем этаже. Странное дело – обитательница этой квартиры не захотела уходить из дома и погибла. Мне кажется, она была единственной, кто не захотел спускаться. Снаряд пробил большую дыру как раз под ее окном. Так я впервые столкнулся с бомбардировками. Они продолжались две недели или даже больше.
Голод и одиночество
Немцы вошли в Варшаву. Мы очень страдали в то время. Было нечего есть. Мать редко бывала дома, потому что пыталась найти еду. Много магазинов или фабрик разбомбили, поэтому иногда ей удавалось что-нибудь добыть – например, однажды она принесла большую банку крупных соленых огурцов. Мы так и накинулись на них. Конечно, вскоре нас одолела ужаснейшая жажда. А воды тоже не было. За ней нужно было ходить далеко, к колонкам, они зачастую были разбиты, и оттуда текла вода, которую можно было собрать. Перед ними собирались длинные очереди со всевозможными емкостями.
Однажды мать принесла сахар, который собрала на разрушенной фабрике. Он был перемешан с песком. Она развела его в небольшом количестве воды. Растопила и процедила через ткань. Так у нас получился сахар, как раньше – скорее большими кусками, чем кристаллами. И вот из этого, из муки и еще чего-то – уже не помню – она делала пирожные и продавала их на улице. Меня поражало, как такой человек, как она, вдруг повернулся незнакомой мне стороной. Потому что прежде мать вела себя скорее как изысканная дама, которая занималась семьей. И вдруг мы обнаружили, что у нее есть такие навыки, которые могут пригодиться в такое время.
Отца с нами в Варшаве не было. Он ушел к русской границе
[6]
[Я не очень хорошо помню, когда он вернулся. Я попросил отца написать мне обо всем, что он делал в то время. См. «Письма сыну».]
. Когда Польша капитулировала, ничего другого не оставалось
[7]
[. – – – – – – – –. – – – – – – – – – – – – – – –. – – – – – – – – – – – – – – – – –. – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –. – – – – – – – – –. – – – – – – – – – – – – – –. В связи с принятием Федерального закона от 04.03.2022 № 32–ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статьи 31 и 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» мы были вынуждены скрыть часть текста. – Прим. изд.]
. Всех этих людей, всех мужчин, убежавших на восток, чтобы, возможно, сопротивляться, разбросало в разные стороны.