Страница 73 из 75
Глава 25
Закон и порядок
Холодная заточка дрожит у моей кожи, прямо над сонной артерией, шевельнись — и пропорет. Это кто же у нас такой храбрый?
Надо же, это лидер Утырков. Расхрабрился, придурок, мстить явился явно. От меня ранее ему ещё не прилетало, не усвоил общедоступный бесплатный урок. Реально же тупой.
Ну, что ж, некоторым необходимо учиться исключительно на собственных ошибках. Ну, придётся взять на себя нелегкую ношу просветителя.
Раньше я бы поставил щит между горлом и заточкой и долбанул бы ему по башке с ноги, тем более, стоит он для такого номера идеально. Но щита у меня теперь нет. Впрочем, меня в Академии успели обучить дисциплине применения тела в боевых действиях. Я — сам себе оружие. Я — меч Империи, и не с кривой заточкой тебе на меня нападать.
— Ну и что ты такое удумал, утырок? — спросил я. — Кровью моей решил умыться?
— А это было бы неплохо, — прошипел или, скорее, провонял в ответ этот утырок.
— Облезешь, — ответил я и вцепился зубами в его руку.
Вкус был отвратительный.
Утырок взвыл нечеловеческим голосом. А потом ему в башку прилетел тяжёлый палубный ботинок, и вопль сменился коротким взвизгом.
С шипением на постель из глубин койки выкатился озверевший от недельной бессонницы Потёмкин.
Утырок не один явился, а с группой поддержки, чтобы не скучать на ледяном полу в одиночестве.
Я подобрал броненосца в ладонь, как тяжёлый камень, и недобрым взглядом остановил подступившую было поближе шваль.
— Мужики, — миролюбиво произнёс я. — Вы чего не спите? Ночь же глухая.
— Давай, — сдавленно прошипел один из группы подложки. — Мочи его.
М-да. Я вздохнул. Не сложилось у меня расслабленное, ни к чему не обязывающее путешествие. Ну, вы сами этого хотели.
Удивил — значит победил. А уж я-то смог их удивить прежде, чем они кинулись на меня все разом.
Я швырнул в них броненосца, свернувшегося у меня в ладони. Он отскочил, оглушив, от черепа первого, растопырив когти, в лицо второму, потом как лесной пожар пробежал по третьему и четвёртому.
— Эй-эй! Приятель! — возмутился я. — Я же тоже собирался в этой драке участвовать!
Но светлейшего князя было уже не остановить. Он свирепствовал, карал и причинял тяжёлые телесные повреждения. Народ с визгом разбегался.
Ничего, через страдания тела очищается дух, если тренер в Академии нам не врал, а с него станется, тот ещё пройдоха был.
В течение минуты Потёмкин разогнал всех, кто ещё оставался на ногах.
— Браво, — проснувшийся от шума Пасюк Игнатьевич с одобрением хлопал мне в ладоши. — Браво. Впечатляет.
— Обращайтесь, — усмехнулся я ему, а потому повернулся к разгромленным Утыркам. — Вы всё-таки на что надеялись, убогие? Заточкой меня продырявить? Может быть, хоть с бластеров бы начали, они у вас есть, я видел.
— Так это, — пробормотал старший из Утырков. — Сатана этот, ну, твой броненосец. Все батареи к бластерам съел. Ещё на первой неделе…
Обычно я его за такое ругаю, но тут следовало похвалить.
— О! Это многое объясняет. Но всё-таки! Какого чёрта? — спросил я. — Я надеялся, что мы сможем сосуществовать в относительном мире и гармонии, а это что такое? Вы какого чёрта учинили, утырки? Вы зачем пробуждаете во мне государственного деятеля? Вы же его так реально разбудите и сладко никому не будет, уж я-то себя знаю. Ни сна, ни отдыха, только беспримерное служение и непрерывное самосовершенствование. Сходил в дауншифтинг, называется!
— Это не мы, это Ублюдки, — буркнул старший из Утырков.
— Что значит «это Ублюдки»? — скривился я. — Что же это такое Ублюдки сделали?
— Подбили нас во сне тебя прирезать, — смущённо произнёс этот гений безынтеллектуального труда.
— Ну начинается, — простонал я. — А если они вам скажут всем по очереди в шлюз выпрыгнуть, вы тоже это сделаете?
Это я так, чисто поржать уточнил. Но оказалось не смешно, потому что на этих одухотворённых лицах вдруг разом отразилась нешуточная глубинная борьба безумия с благоразумием, и правильный ответ, видимо, не представлялся очевидным никому.
Ладно. Как говаривал один мой невезучий, а потому страшно героический знакомый: «Других нас для вас нет». Работаем с тем, что есть.
Просто страшно работать не хочется. Я так славно расслабился за эту неделю, без интриг с тремя слоями вложенности и непрерывного четырёхслойного стратегического планирования. Глоток свежего воздуха прям. Был. Уже кончился. Грубая реальность стучится в двери — хорош почивать в коме, дела срочные, они не ждут. Блин.
Меланхоличный Потёмкин как раз догрызал остаток заточки.
— Ну что ж, — проговорил я. — Похоже, придётся мне заняться этим запущенным хозяйством. Так жить нельзя. Мы и не будем. Значит, так, убогие, зовите своих подельников с южного конца палубы на общепалубный сбор. Так им и скажите. И чтобы все пришли, я ясно выразился? Или последуют репрессии, санкции и коллективная ответственность. Я не шучу. Они меня знают. Погнали, не спать! Время пошло!
Надо признать, собрались у окрестностей моей койки обитатели дна достаточно оперативно, всего около полусотни человек. Даже близко не рота. Я обвёл командирским взглядом их нестройные ряды, оценивая каждого по достоинству. Материалец с гнильцой, но ничего сложного. Не смогут — научу. Не захотят — заставлю. Потом догоню и заставлю окончательно. Зато буду спать спокойно. Наверное.
— Ну что, господа, — сообщил я всем присутствующим. — Отныне мы живём иначе, лучше и веселее. Утырков и Ублюдков с данного момента объявляю распущенными. Всё личное оружие, включая холодное, предлагаю сложить вот тут на койке, она не занята, никто не пожалуется. Всё личное оружие, я сказал. Немедленно. Начинайте. Ты первый.
Я ткнул пальцем в крайнего с правого фланга. Тот сначала оторопел от подобного внимания, потом замялся, потом под тяжким грузом товарищеских взглядов добрёл до койки и кинул на неё убогий самодельный ножик.
— Проходим, не задерживаемся, — подбодрил его я. — Следующий!
Следующий расстался с обгрызенной Потёмкиным пушкой без особого сожаления, и процесс пошёл, дело закрутилось, куча оружия под конец всеобщего и полного разоружения собралась приличная.
— И что делать с этим арсеналом? — задумчиво пробормотал Пасюк Игнатьевич, глядя на заваленную оружейным хламом койку.
— Рассортируйте и спрячьте, — ответил я. — Вы дроида сможете починить? Нам пригодятся рабочие руки.