Страница 74 из 75
— Не хватает деталей, — поморщился Пасюк Игнатьевич. — Вообще, тут всего не хватает. Снабжение этой палубы ведётся по остаточному принципу, как можете видеть.
— Это я решу, — усмехнулся я. — Я этого так не оставлю, тут вы можете на меня рассчитывать. Итак, все! Слушаем меня внимательно! Отныне я устанавливаю чёткий режим жизнедеятельности на палубе! Я официально отделяю ночь от дня, а этот асинхронный бардак со сменой дня и ночи я отменяю. Совы и жаворонки смиритесь ради покоя в обществе. За пару дней привыкните. Никаких брожений ночью, никаких засад с целью членовредительства. Днём — облагораживающий труд и общественные работы. Личное время я объявляю отдельно, по результатам коллективных достижений. Продовольственные запасы объединяются в общий палубный фонд под моим протекторатом. Распределение совершается пять раз в день в установленном в Имперском флоте объёме килокалорий. Не ныть, я сказал. Не ныть! И не роптать! Дважды в неделю обещаю удвоенные выдачи сахара, и раз в неделю устраиваем общепалубный пир. Моё слово твёрдое, я сказал.
Ну как-то так оно у нас дальше и пошло.
Хотя первое препятствие возникло быстро и предсказуемо.
— Я с этим утырком работать не стану, — заявил бывший главный Ублюдок, которого я поставил в пару с бывшим главным Утырком для трудового слаживания, поиска точек соприкосновения и личностной притирки.
— С этим ублюдком дел иметь не буду, — не остался в долгу бывший главный Утырок.
— Ребята, — я тепло обнял их обоих за шеи и сдавил посильнее, чтобы мои слова эффективнее доходили до их отбитых мозгов. — Не будите во мне зверя. Давайте жить дружно.
— Да пошёл он, — злобно прошипел злопамятный и неконструктивный Утырок.
— Ну ладно, — легко отозвался я. — Хорошо. Вообще не вопрос, парни. Придётся стимулировать вас к продуктивной совместной деятельности. Легко. Вы ещё научитесь у меня эффективно работать в одной связке. Пасюк Игнатьевич. Я там в куче видел цепь. Вы не могли бы смонтировать на неё пару наручников покомфортнее?
— Это можно, — не стал возражать Пасюк Игнатьевич. — Прямо люкс в бархате не обещаю, но сделаю всё возможное.
Утырок с Ублюдком разом посмотрели на меня вопросительно, внезапно осознали, что я ни разу не шучу, и с ужасом посмотрели друг на друга.
А вот поздно метаться, парни, решение принято и будет реализовано, невзирая на ваши истошные возражения.
Я приковал их друг к другу на время, чисто в педагогических целях, и как только замечу признаки прогресса, устрою голубкам торжественный развод, я же не зверь. А пока пусть поработают скованные одной цепью, как одной целью.
Ну, вот так оно и пошло. Других осуждающих мои решения после этого очевидного примера того, как я работаю с возражениями, не нашлось.
А я что? А я ничо. Мне, во-первых, не впервой. И других однопалубников у меня нет. Придётся работать с тем, что имею.
Народ тут, кстати, подобрался разный, со всех концов Империи, даже с Герберы была пара человек, выяснил, когда познакомился с контингентом поближе. Ничего, мужики. Можете быть спокойны. Я вас отсюда всех вытащу, никого не оставлю. Если уж я за кого-то взялся, можете быть уверены, он прибудет в светлое будущее по расписанию, чего бы там сам по этому поводу не думал.
С утра общая зарядка и медитация, приём пищи, уборка палубы, работы над неисправной инфраструктурой, начиная от воздушных фильтров, заканчивая замкнутым контуром водного цикла. Собрали по палубе все доступные детали для ремонта дроида, тот даже начал подавать обнадёживающие признаки жизни.
Если у нас будет функциональный ремонтный дроид — у нас будет доступ к техническим каналам за пределами палубы, а это доступ к запирающим системам шлюза. А это значит, что мы здесь будем уже не изолированные насильно отбросы, а разумное самодостаточное подразделение с осознанным доступом к ключевой технологии коллективной безопасности. Совсем другой статус у коллектива получается, как мне кажется. Есть к чему стремиться. А там и корабль в порядок приведём, вернём его к режиму разумной деятельности, а не как сейчас, нефункциональной коме, где всё держится на одних подсознательных процессах.
Я когда об этом от Пасюка Игнатьевича узнал, признаться, офигел. Таких инвалидов при мне в космос дальше низкой опорной орбиты не выпускали. Но в войде и Вольном Флоте, очевидно, воззрения другие, и полёты на практически мёртвых кораблях — нормальный осознанный риск.
Я намеревался всё это изменить в самое ближайшее время. И это намерение привносило в мой жизненный ритм некоторый оттенок контроля над происходящим. И даже ощущение положительного прогресса, что немного отвлекало от тяжёлых дум над тем, как же я в эту переделку попал и как из неё выбираться буду, здесь на этом странном, стрёмном корабле, с искусственным интеллектом в коме, бухающим капитаном и экипажем, прячущимся от своих снов по отдельным палубам, далеко за пределами Системы, вдалеке от энергии Большого Взрыва.
Система не подавала признаков жизни, как я ни изгалялся, я тестировал свой коммуникационный имплант, а в конце концов, пожалуй, что и насиловал, но стюардесса, в смысле Империя Терровна не подавала признаков жизни.
А где-то там осталась постройка мегазавода. Осталась Лу Олдрина, которая родит — через сколько? Уже через три месяца, получается?
Ну, и Даша осталась. И вакуум власти. Одна надежда на Октавию.
Я упорно практиковал медитации, рассчитывая хотя бы на некоторое возвращение контроля над недавно доступными мне техниками. Это мне бы весьма пригодилось, но тут никаких обнадёживающих признаков не было.
Ощущения энергии ноль. Ноль. Ноль. Полный абсолютный ноль! Я такого даже в период восстановления после выгорания не помню, всегда было тёплое ощущение фонового присутствия энергии, как солнечного света на коже. А тут какая-то депривационная энергетическая камера, блин!
Но я продолжал вкалывать, более изматывающей серии медитаций у меня не было. Так интенсивно ничего не делать я ещё не пробовал. А это реально выматывает и, самое главное, безрезультатно. Бесит, блин! Никакого ощущения открытости Вселенной. Словно за пределами этой палубы никакой Вселенной и нет. А это, знаете ли, уже заметно подтачивало самые основы моего взгляда на мир.
Вроде стрёмненькой мысли: а вдруг никакого выхода из Пантеона и не было, а? И это всё продолжение моих посмертных видений после той страшной битвы.