Страница 72 из 75
— Да ты что, — я ему мило улыбнулся. — Ну, я же не козыряю, например, что может быть с Императором Человеческой Империи через одно рукопожатие знаком?
Чистая правда, кстати. Мне довелось не раз лицезреть венценосный лик Кости Тридцатого этого имени, но руки пожимать нам не доводилось.
Но местные над этим предположением с готовностью поржали как над уместным и броским художественным преувеличением.
— Ладно, с вами всё ясно, — подвёл я итог поучительной беседе. — Знакомство можем считать состоявшимся. Пойду проведаю, как там дела у наших антиподов.
С чем я их и оставил шушукаться за моей спиной, пока я уходил.
Пасюк Игнатьевич ободряюще мне подмигнул, когда я проходил мимо в обратном направлении.
На противопоставленный конец палубы я не дошёл, меня остановили сильно раньше:
— Слышь, Кома! Ты сюда лучше не подходи! Ты там стой!
— Да я не такой уж и страшный, — усмехнулся я, останавливаясь.
— А нам отсюда виднее, — ответили мне.
Гм. Кажется, я всё-таки кого-то тут обидел.
— Вы чего такие нервные, я же ещё даже и не сделал ничего, — удивился я.
— А вот и хорошо! И не надо ничего делать!
— Да я просто познакомиться хотел, — попытался я продемонстрировать своё миролюбие.
— А мы уже познакомились, больше не надо, нам хватит, — нервно ответили мне.
Интересно, и кого из них я помял, когда сюда вломился? Неужели… всех?
Гм. Этак они все разом от меня убегать бросятся, если я попытаюсь приблизиться. Или даже отстреливаться начнут. Покалечится ещё кто-нибудь. А это не гуманно, а мне здесь ещё жить какое-то время.
— Ну, ладно-ладно, спокойно, я уже ухожу, — поморщился я, несколько расстроенный в лучших чувствах. — Не компанейские вы какие-то. Выдыхайте.
Развернулся и пошёл обратно на нейтральную территорию имени Пасюка Игнатьевича.
Общий облегчённый выдох, одновременно вырвавшийся из десятка глоток, догнал меня и подтолкнул в спину. Ого. Похоже, я серьёзно врезался им в память. Или ещё куда врезался резко и болезненно. Так что могу их понять.
Понять и простить.
Ладно, попробую зайти к Ублюдкам попозже, когда воспоминания о травматическом эпизоде поостынут. Утырки контактнее оказались. Может быть, потому, что действительно тупые, а может — меня на них не хватило просто, я до них не добрался в агрессивно-бессознательном состоянии.
Что же это я такое пил, действительно? Вот только возвращаюсь домой, сразу запрещаю все эти кабаки и забегаловки. Хватит. Погуляли уже. На все деньги. Мне уже давно домой пора.
Но, видимо, придётся дожидаться выхода из этого их тёмного прыжка в войде и тогда уже выходить на контакт с кем-то повыше и поразвитее. Кто понимает тонкий язык дипломатии и невнятных посулов. Чтобы, значит, разворачивали это утлое корыто и везли меня обратно, где взяли. И им за это даже ничего не будет.
Хотя Череп… Череп знает, что случилось с Питером Блейзом.
Значит, это возможность что-то разузнать о них обоих.
Н-да. А бардак тут, на этой палубе, конечно, просто невероятный. Видать, сюда стаскивают всё непригодное со всех остальных палуб, включая людей.
Н-да. Вроде невменяемого психа, не слушающего увещеваний, без роли в экипаже, толковой профессии и иных заметных дарований, кроме немотивированной агрессии. Я такого и сам бы сюда засунул подумать на досуге о жизни своей неприглядной.
Не слишком приятно предполагать, что в текущей ситуации здесь я на своём месте.
Значит, придётся выбивать другое. Неприятность эту мы переживём. Я ещё покажу себя с моих лучших сторон. Я умею быть впечатляющим, вот и заживём дружно.
Я вернулся к средней части палубы, к бессознательно занятой мной койке, уселся и задумался о роли своей личности в истории и её влиянии на массы. Потёмкин сладко сопел у меня на плече, тёплый, родной и надежный друг — кусочек родной Герберы.
— Может, вам помочь дроида починить? — задумчиво спросил я, глядя, как дедушка ковыряется в мозгах беспомощной машины.
— Не стоит, — покачал головой Пасюк Игнатьевич. — Здесь тогда совершенно нечем будет заняться, а я бездеятельности не терплю, могу и вспылить.
— А ну тогда, конечно, не стоит, — понимающе покивал я. — Пыль нам тут совершенно ни к чему…
Безделье оказалось действительно самым сложным испытанием. Заняться здесь было совершенно нечем. Оставалось только строить стратегические планы на буквы А. Б, В. Ну и на Г и Д тоже. Грандиозное Дерьмо тоже случается, стоит и его предусмотреть.
Свет на палубе менялся в мерцающем циркадном ритме, от которого клонило в сон. Я так и не заметил, как задремал.
Проснулся я оттого, что моего горла коснулся холодный металл скверно зашкуренной заточки.
— Ну, что, Кома, теперь тебе уже не так весело? — почувствовал я вонь давно не чищенных зубов.
Да блин! Расслабился, называется! Ну, я так и знал!