Страница 67 из 75
Глава 23
На дне десантника
Я твёрдо вознамерился вознаградить себя за фиаско с шашлыками и отгулять свой профессиональный праздник тщательно, со вкусом и не привлекая внимания санитаров.
По первой военной специальности я — командир абордажной и десантной группы, это уже позже замысловатый извив карьеры сделал меня флотоводцем и адмиралом. Ух мы с господами офицерами, моими товарищами по курсу, ставили Академию и весь город на уши! Как сейчас помню! Вся Первопрестольная вздрагивала! Десантура гуляет.
А ещё никто в этом городе не знает, кроме Октавии, что у меня сегодня день рождения. Знают только имперские историки и хронисты. Собственно, это судьбоносное совпадение было одним из мотивов пойти в Академию, и с тех пор у меня праздник в квадрате.
Кроме того, меня снедало невыносимое желание малость погаруналь-рашидить на досуге, коль уж выпал такой удачный случай. То есть взглянуть инкогнито, как там реально живут мои в основном весьма свежеиспечённые имперские подданные. Не как губернатор города или планетарный граф, не через призму статистики и полицмейстерских докладов, а самому, лично, собственными глазами, как простой человек посмотреть на простых людей.
Ну, и в целом — хотелось немного побезобразничать.
Потому я заказал Октавии совершенно секретно собрать мне художественный гарнитур, прикид для олдового космопроходца, не чуждого тёмных делишек, нынче проездом на Гербере и мимолётно отдыхающего на грунте. С целью спустить всю неправtдно нажитую зарплату с толком и расстановкой. Чтоб, значит, никто не догадался и подумать не мог, чтобы заподозрить во мне фигуру калибром покрупнее. Там у нас по сусекам осталось разное из трофеев, взятых на «Викинге», так что кое-что аутентичное собрать было можно.
Ну, Октавия и собрала.
— Не понимаю, господин рыцарь, — брезгливо процедила моя киберсекретарша, подавая мне продезинфицированный, но тем не менее уже порядком поношенный подскафандровый комбез. — Зачем облачаться в это вторсырье? Мастерские госпожи эрцгерцогини Иоланты за пару часов соорудят для вас что-то куда более впечатляющее и гигиеничное.
— Ага! И украсят халцедоновыми стразами, — заржал я, натягивая комбез на голое тело. — И ничто их не удержит. Они так видят. А художника каждый может обидеть. Нет уж. Я лучше так. Простенько и со вкусом.
— Со вкусом высохшего пота, — поморщилась Октавия. — И запахом соответствующим.
— Значит, настоящее, — усмехнулся я. — Я на тебя посмотрю, как ты будешь пахнуть после месяца в закрытом помещении без смены тельника.
— Отлично я буду пахнуть, — пожала плечами моя кибердама. — Розами. Но могу и лавандой, у меня парфюмерный блок крайне разнообразный.
— Люди так не могут, — улыбнулся я.
Октавия дёрнула плечиком, видимо, подразумевая: «А то я и так не знаю вас, приматов».
— Ты лучше вот что мне скажи, — потребовал я. — Фонтаны наполнены? Квас по бутылкам разлит? Закуски хватит?
— Всё как вы приказывали, господин рыцарь, — подтвердила Октавия. — У меня всё под контролем. Я не уверена по поводу полного соответствия рецепту кваса, но по вкусу очень похоже. Это ваше празднество отдельного рода войск подготовлено и пройдёт чётко по расписанию, я гарантирую. От вас ожидается речь на торжественном открытии.
— Пусть Семёныч речь скажет, — отмахнулся я. — Как начальник космодрома. Ему по должности положено.
— Это ваша обязанность, господин рыцарь, — с неуловимым укором произнесла Октавия.
— А я занят, — весело отозвался я. — Решаю задачи высшего приоритета. Так всем и отвечай, если будут спрашивать.
— Да, господин рыцарь, — скорбно отозвалась Октавия.
Я натянул на ноги модные палубные ботинки с титановыми носами и умными подошвами, встал перед Октавией, развёл руки:
— Ну как я?
Выглядел я предельно колоритно. В распахнутом на груди подскафандровом комбезе сияет оранжево-чёрный полосатый нательник, фирменная расцветка космической пехоты. Широченный резной ремень, умные боты под колено.
На плечах бронзово-чёрный пыльник из кожи раперадской токсичной рептилии с мелкими шипами в каждой чешуйке, с длинными обтрёпанными от длительной носки полами. Выглядел я как разнузданный слабогравитационный бродяга, вознамерившийся выплеснуть на грунт всё, что на душе накипело за шесть месяцев непрерывного полёта. Трепещи, Гербера! Я иду!
— Красавец, — усмехнулся я. — Только чего-то не хватает.
— Этого, очевидно, — Октавия на кончиках пальцев протянула мне перевязь с тяжёлым одноручным бластером в кобуре.
— А! Именно! — щёлкнул я пальцами, забирая перевязь.
Совсем я отвык от простых средств решения проблем. У меня наготове либо всеразрушающая техника Большого Взрыва, либо совокупный залп десятка кораблей. Бластерами орудовать, как по мне, это мелковато. В крайнем случае — что-нибудь интересное вроде Чёрного Молота. Но у людей принято, а кто я такой, чтобы нарушать с таким трудом сложившиеся традиции?
— Можешь вывести меня из дворца незаметно? — спросил я у Октавии.
— Похоже, вы вошли в роль и намерены сегодня нарушить все статьи собственного протокола безопасности, господин рыцарь?
Клянусь, в её голосе явно различимы пряные нотки острого сарказма!
— Что я слышу, Октавия, детка, да ты, никак, против? — воскликнул я.
— Уже входите в роль… Как я могу быть против? — вполне рассудительно ответила Октавия. — Здесь вы главный.
— Не обижайся, чёткая моя, — улыбнулся я. — Я буду осторожен. В конце концов, я в своём собственном имперском городе, окружённом тремя линиями обороны, прикрыт от удара из космоса тремя кораблями, на улицах удвоенные патрули. Что может пойти не так?
Октавия вполне разумно решила промолчать, что именно может пойти не так, и не стала вываливать мне весь список на тысячу и плюс ещё одну строку.
В этот момент мирно дремавший в кресле лихой эндемичный броненосец, светлейший князь Потёмкин, продрал ясны очи. Мгновенно уловил, что пока он спит, тут затевают нечто интересное, а возможно, и питательное, чего его жаждущая душа ну никак упустить не может.
Потёмкин запрыгнул с кресла на стол, со стола на шкаф, а с него сиганул мне на левое плечо, где и угнездился со всеми удобствами, слившись с потёртой кожей пыльника, так словно тыщу лет тут уже провёл.
— Вот оно! — щёлкнул я пальцами. — Точно! Последний штрих! Питомец на плече! Это же идеально завершает образ! Потёмкин! Скажи: «Пиастры»! Ну скажи! Пиастры.