Страница 66 из 75
— Диалог? Вы там что, всю ночь беседовали? — чуть ли не испугалась она, но тут же подуспокоилась. — Хотя все показатели вроде бы в норме… Даже более чем… Вы перестарались, господин рыцарь! У вас теперь нехватка селена и глюкозы в организме, рекомендуется…
Я решил не распространяться по поводу диалога с Суперадминистратором. Разберусь с отдельными планами — и посвящу всю свою команду в них. А пока…
— Октавия, — перебил я её. — Оставь меня в покое. Пожалуйста, организуй утром безопасный отъезд госпожи Виктории в Западную Герберу. Моя и, в первую очередь, её репутация не должны пострадать. И не мешай мне ближайшие несколько часов. Мне нужно собраться с мыслями.
Я сел за терминал квантовой связи и стал писать письмо. С черновиком, предварительно определив то, что могу сказать и пообещать Лу Олдриной, а что не могу.
Разумеется, я чувствовал ответственность, которую принял пять месяцев назад. Я могу отказаться и сделать её — и весь её род — своим врагом. Мог потерять таким образом инкогнито, но не стать обязанным.
Я так не мог. Я был твёрдо уверен, что не люблю её и что нам не быть вместе. Свой выбор я сделал. Но ребёнок, которого Лу Олдрина носила под своим сердцем, был моим. Выходит, ему было суждено стать моим бастардом.
Как-то забавно вышло, подумалось мне. Он ещё не родился, а у него уже есть неизвестный ни ему, ни мне — племянник.
Внук. Загадочный внук.
Кто бы это мог быть? Подумалось, что лучше всего будет называть его Люком.
— Я — твой дед, Люк! — усмехнулся я. — Или, может, лучше Морти?
Между тем, письмо для Лу Олдриной вышло примерно следующего содержания.
Я спрашивал, всё ли в порядке и как проходит беременность.
Сообщал, что теперь ношу графский титул, а значит, вполне мог бы узаконить рождение ребёнка, но — увы, увы. Насильно мил не будешь.
Сообщал, что не держу зла на Лу и её деда за проявленное на меня давление после той гонки и что вспоминаю о Лу и проведённых вместе часах с большой теплотой — это, в общем-то было правдой.
Я высказал надежду, что все обстоятельства и причины её поступка всё ещё остаются в тайне.
Я сообщал, что в случае сохранения тайны и установления дружеских взаимоотношений между моим графством и Олдриными — заранее выделю ребёнку часть наследства и что могу в любой момент принять своего бастарда себе под защиту.
Что могу обучать его в своей Академии.
Что обязуюсь не применять ни в отношении клана Олдриных, ни тем более к Лу и её близким никаких карательных мер в случае спорных вопросов и что признаю их законными владетелями своих территорий на Первопрестольной.
И, наконец, я сообщал, что через месяц, а может, и раньше, готов навестить Первопрестольную и Лу лично.
— С большой теплотой и пожеланиями здоровья и благополучия, Александр, — подписал я письмо.
А дальше… Дальше я выспался, проспал до обеда.
Включился в работы по подготовке дня десантника, принял парочку посетителей, проинспектировал суда и провёл лекцию в Академии.
«Генеалогия известных флотских фамилий», вот как звучала моя лекция. Весьма познавательная и увлекательная, с погружением в историю и юридические тонкости.
На следующее утро провёл деловой завтрак с Ольгой Сергеевной — на этот раз всё было куда серьёзнее, обсуждали вопросы товарообмена системы Сефирота и Помпады, согласовали коммюнике, выразили согласие — все дела.
После принял делегацию с Коварола, тот самый инженерный корабль, прибывший с Ковыля. Нормальные ребята прибыли, хорошие прорабы, толковые архитекторы.
Мы ещё раз вместе изучили проект, скатались на будущую площадку и подписали все документы. Средства в фонде для первого транша были успешно собраны.
Всё. Стройка мегазавода началась!
Все важные дела были сделаны. А две детективные истории — про нападение и про убийство Меркурьева — или разрешились, или были близки к этому.
Но даже не это меня радовало больше всего.
На следующее утро я проснулся оттого, что Октавия, одетая в карнавальный костюм пустынгерской девушки-кочевницы, принесла здоровенную корзинку фруктов.
— Господин рыцарь, Саша… — тихо сказала она. — С днём рождения!
Да, и это был не просто день рождения — день Десантника! Как много в этой фразе для сердца моего отозвалось!
Гуляем!
…А ещё, как я уже потом посчитал — это были ровно двухсотые сутки после моего пробуждения в Пантеоне. И уже больше чем полгода я трудился на благо этого города и этой планеты.
И на благо империи. Уж очень хотелось мне отдохнуть. И отпуска хотелось.
М-да уж. И отпуск я получил.
Сполна.