Страница 53 из 128
5
Прошло несколько дней. Насыщенных, полных обсуждений и рассказов. Драгомирцы хотели знать, что же случилось с Луной, когда она упала во время состязаний. Правители не дали по этому поводу никаких официальных объяснений, и люди продолжали спорить.
Одни верили, что девушка действительно ушибла спину, когда летела по желобу. Ведь все видели, каким стремительным был спуск. «Как они вообще себе кости не переломали?» – качали головами драгомирцы. Даже любители пощекотать нервы соглашались, что спуск был на грани.
Другие считали, что дело вовсе не в спуске. В этой группе были прошедшие войну солдаты, привыкшие всегда быть настороже, да впечатлительные кумушки, которым везде мерещилась опасность. Хоть они и не видели своими глазами синяки на спине Луны, но по лицу Сентарии поняли, что там точно не простые ушибы, ну а воображение дорисовало остальное.
Правителей тоже волновал вопрос о том, что случилось на поединках. Они были уверены, что тут, как и у пропасти, не обошлось без вмешательства черных сил. Очевидно, кто-то пытается напугать Луну. Но кто?
Едва дождавшись, пока Александрит окажет первую помощь Сентарии, пострадавшей от необычного яда, правители помчались в Валоремию. Они ожидали увидеть там нечто страшное. Каково же было изумление, когда сокровищница встретила их прежним теплом и безмятежностью. Книги все так же лежали в углу угрюмой, покрытой пылью стопкой.
Только внимательная Криолина увидела небольшое изменение. Ей показалось, что камень на обложке главной книги стал меньше.
— Я точно помню, что обсидиан занимал половину обложки! – воскликнула она.
Правители, не рискуя подходить слишком близко, внимательно пригляделись.
— По-моему, все как было, – прищурив глаза, проговорил Варисцит.
— И я не вижу изменений, – проговорил Гелиодор. – Да и не мог же камень усохнуть.
Огненный правитель славился зоркостью и точностью глазомера, и с ним никто не спорил в вопросах определения размера или расстояния.
— А мне кажется, что и впрямь стал немного меньше. Может, книги без хранителя начали саморазрушаться? – предположил Сардер.
Правители на несколько секунд погрузились в мечты. Как было бы хорошо, если бы книги в итоге просто уничтожили сами себя! Из грез их вырвал голос Александрита.
— Помечтали, и хватит, – резко сказал он. – Книги только выглядят уныло и заброшенно, словно они на грани исчезновения. Не будем забывать, что на Луну уже было совершено два нападения. В обоих случаях она могла погибнуть!
— Может, она и правда отбила спину в желобе? – неуверенно сказал Варисцит. – А у пропасти ее воображение сыграло с ней злую шутку?
— Ты хочешь сказать, что моя дочь все выдумала? – взвился Алекс.
— Тише-тише, – Криолина решительно вмешалась, разводя правителей в разные стороны. – Не иначе, книги действуют на ваш разум. Варисцит, что ты такое говоришь? До сего момента все, что Луна говорила, оказывалось правдой, как бы мы ни отмахивались от ее слов, считая их фантазиями. Я верю ей. И всегда буду верить. Пока книги лежат здесь, опасность для нее и для всех нас не исчезнет.
Варисцит упрямо тряхнул головой, собираясь возразить, но взглянул в глаза Криолины и передумал.
Тоненький черный завиток, уже почти пробравшийся в густую шевелюру Варисцита, сорвался и упал на пол. На него тут же наступила тяжелая нога Гелиодора, который не обратил на это никакого внимания. И никто из правителей не заметил завитка, который был и не завиток вовсе, а так, едва различимая ниточка тьмы.
Подойдя к выходу, правители сразу почувствовали себя лучше. Исчезла давившая на всех тяжесть. Переглянувшись, они подумали об одном и том же: книги не так слабы, как хотят казаться.
Правители шагнули за порог Валоремии, решив наведываться сюда как можно чаще. Золотистые пылинки метнулись следом, изо всех сил цепляясь за их волосы. Но правители не заметили и этого. Двери Валоремии закрылись, и пылинкам ничего не оставалось, как только вновь спрятаться под потолок, подальше от страшного угла с книгами.
Правда, сейчас в том углу царило спокойствие. Завиток, втоптанный в пыль, даже не пошевелился. Эссантия дома, а при ней книги вели себя тише воды ниже травы.
На следующий день правители снова наведались на выступ, где чуть не закончилась жизнь Луны. Они по очереди и все вместе попытались подойти к краю каменной площадки, но Эссантия не дала им этого сделать. Приглашенный Стефан спокойно дошел до края, но, как ни вглядывался в бездну, ничего, кроме клубящегося белоснежного дыма, не увидел. Никаких черных завитков или лент-червей.
Загадки раздражали правителей. Они разошлись по домам в крайне взвинченном состоянии. Но оставаться вместе было еще сложнее. Напряжение разливалось липкой смолой, склеивая мысли, бессилие сводило с ума. Впервые они оказались в беспросветном тупике.
У участников поединков тоже были темы для разговоров. Для начала они хотели знать, что же происходило в соседних пещерах. Это зрители видели, как участники справлялись с испытаниями, а сами ребята знать не знали, что же происходило за стеной. Поэтому они решили собраться в Манибионе, чтобы обсудить все детали.
Сентарии, которой Луна имела неосторожность ляпнуть, что та отравилась необычным ядом, было неловко. Она интересовалась снадобьями и ядами и знала, что участники поединков часто подвергались укусам змей, скорпионов и пауков. Был случай, когда один из ребят отравился, взяв в руки большую лягушку, которая сидела на ключе. И, конечно, Сентария знала, что яд Эссантии действовал на пострадавших специфически, на время изменяя их сознание. Не могла же создательница в самом деле травить детей, вот и придумала такой способ. Яд не был опасным для здоровья, но на целый час выводил претендента из строя, а значит, и из поединков.
Поэтому Сентария ни в какую не хотела идти на общий сбор. Упрямо скрестив руки и поджав губы, она сидела на кровати Луны и нервно качала ногой.
— Я заставила себя ходить в школу. И то потому, что там нет Эгирина. И на встречу я не пойду. Ладно Эгирин, но перед Аметрином я ни за что не появлюсь. Никогда!
Эту фразу за последний час она повторила уже раз сто.
— И вообще, я пришла к тебе за поддержкой. А ты тут со своей встречей.. Ты же знаешь, как мне стыдно.
— Ну о чем ты говоришь, Сентария, – терпеливо ответила Луна. – Ничего страшного не произошло.
— Я вела себя как идиотка! А ты говоришь, ничего страшного!