Страница 50 из 85
Я нашла техническое описание проекта и почти сразу пожалела, что не взяла с собой кого-нибудь, кто способен читать подобные документы без желания уснуть на третьей странице.
— Тут половина слов существует только для того, чтобы нормальные люди чувствовали себя недостаточно образованными, — сказала я.
Артём заглянул через плечо.
— Вы всегда так относитесь к техническим документам?
— Только когда их авторы получают премию за количество терминов.
— Что ищем?
— Права администратора.
Через несколько страниц появилась таблица ролей. Обычный сотрудник. Охрана. Оператор. Администратор безопасности. Сервисный администратор. Я провела пальцем по последним двум строкам.
— Смотрите.
— Что?
— Администратор безопасности может блокировать и восстанавливать пропуска, выпускать временные идентификаторы, формировать журналы событий.
— И?
— А вот сервисный администратор.
Артём прочитал.
— «Корректировка служебных записей после технических сбоев».
— Именно.
— Это означает подделывать журнал?
— Не знаю. Но означает, что журнал не является священной каменной плитой, на которой информация появляется навсегда.
— Олег говорил, что идентификатор вашего пропуска был корректный.
Я встретила его взгляд. Он тоже понял.
— Он не сказал, что использовалась физически ваша карта, — произнесла я.
— Вы сами тогда предположили копию.
— А он ответил: «проверим».
В памяти почти дословно всплыл тот разговор. Я держу карту. Олег смотрит на журнал. «В журнале идентификатор корректный. Не случайная ошибка считывателя». Мы сами достроили остальную часть. Копия. Кто-то получил доступ к моей сумке. Кто-то скопировал карту. Мы даже просмотрели запись с комнаты, где лежали вещи гостей. А всё могло быть намного проще.
— Ему не нужно было трогать мою карту, — сказала я.
— Если у него сохранились административные права.
— Или у человека из его подразделения.
— Вы опять оставляете ему выход.
— Я оставляю выход фактам. Нам пока не известно, кто именно нажимал кнопки.
Артём встал и начал ходить вдоль стеллажа.
— Камера отключается учётной записью службы безопасности. Ваш идентификатор появляется там, где вас нет. Олег первым встречает нас после лифта. Олег получает ваш настоящий пропуск. Олег потом сам проверяет, можно ли было сделать копию.
— Да.
— И сообщает нам только те результаты, которые считает нужными.
— Да.
Он остановился.
— Как мы вообще могли не увидеть это сразу?
— Потому что он был человеком, который объяснял нам доказательства.
Это прозвучало хуже, чем я ожидала. Мы оба замолчали. Человеку, который объясняет происходящее, начинают доверять ещё до того, как проверят его самого. Олег всё это время находился именно в такой позиции.
— Если Олег создавал электронные следы, — сказал Артём, — тогда мой кабинет можно было подготовить заранее.
— Да.
— Ваш пропуск использовать только как запись.
— Да.
— Камеру остановить на нужные тринадцать минут.
— Да.
— Подложить документы.
— Не обязательно он лично.
— Но обеспечить окно мог.
— Мог.
Артём снова посмотрел на письмо Михаила восьмилетней давности.
— Михаил привёл его в компанию.
— Михаил привёл и меня.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
— Думаете, это одна схема?
— Думаю, Михаил любит приводить людей, которые решают конкретную проблему.
— Олег должен был решать безопасность.
— Я — независимый контроль.
— И оба теперь внутри этой истории.
Я записала даты на чистом листе. Двадцать лет назад — «Меридиан», «Альта Консалт», Михаил отвечает за операционную работу с подрядчиками, Фомин проверяет их по безопасности. Восемь лет назад — Михаил рекомендует Фомина в нынешнюю компанию. Фомин получает контроль над системой доступа и видеонаблюдением. Три года назад — Михаил находит меня и предлагает мою кандидатуру. До официального назначения появляется документ с моей будущей должностью и поддельным согласованием. Позже Павел начинает собственную проверку.
За несколько месяцев до нынешних событий Артём отдельно ищет утечку. Потом наступает та ночь. Камера. Пропуск. Павел. Документы. Олег. Я смотрела на последовательность и не чувствовала удовлетворения. Она снова получалась слишком красивой.
— Если Михаил руководил схемой, Олег идеально подходит на роль человека, который обеспечивал техническую часть, — сказал Артём.
— Подходит.
— Вы опять произносите это так, будто сейчас всё испортите.
— Потому что у меня вопрос.
— Конечно.
— Зачем Михаилу было рекомендовать Олега именно вам?
— Чтобы поставить своего человека.
— Слишком очевидно.
— Восемь лет назад никто не знал, что однажды мы будем читать это письмо как доказательство.
— Верно.
— Тогда в чём проблема?
Я постучала ручкой по листу.
— Пока мы доказали только одно: Михаил и Олег связаны намного дольше и теснее, чем нам рассказывали.
— И Олег имел возможность подделывать электронные следы.
— Вероятно.
— Вера.
— Что?
— Иногда мне кажется, что даже если виновный придёт к вам с табличкой «это сделал я», вы попросите независимую экспертизу таблички.
— Разумеется. Вдруг подложили.
Он рассмеялся. Я тоже. И только потом поняла, насколько странно это прозвучало на фоне того, что мы обсуждали. Артём перестал улыбаться первым.
— Если не Михаил, тогда кто мог отдавать Олегу приказы?
Я посмотрела на старые документы. Вот главный вопрос. Олег мог создавать невозможные электронные события. Но это не объясняло, зачем ему понадобились сто восемьдесят семь миллионов. Не объясняло моё назначение. Не объясняло, почему схема существовала так долго. Не объясняло Павла.
— У Олега есть доступ, — сказала я. — У Михаила есть операционная возможность направлять подрядчиков. У вас есть подпись почти в каждом удобном месте. У меня есть идеально подготовленная роль. Но мотив пока есть только у человека, которого мы ещё не нашли.
— Вы не считаете старую обиду Михаила мотивом?
— Считать себя недооценённым двадцать лет — мотив злиться. Не обязательно мотив строить многолетнюю финансовую схему.
— Сто восемьдесят семь миллионов иногда помогают мотиву.
— Тогда зачем оставаться в компании и продолжать строить её стоимость?