Страница 51 из 85
— Потому что можно хотеть и то и другое.
— Можно.
Я отложила ручку.
— Но мне не нравится, когда расследование начинает объяснять человека слишком удобно.
— Опять.
— Опять.
Артём закрыл ноутбук.
— На сегодня хватит.
— Нет.
— Да.
— Мы только начали понимать систему.
— Мы сидим здесь с утра.
— Вы сами просили помочь.
— Просил. Не требовал умереть среди коробок с документами.
Я сверилась со временем. Было без четверти восемь.
— Два часа.
— Что?
— Ещё два часа.
— Нет.
— Один.
— Вера.
— Это уже приказ?
Ответа не последовало. Я чуть улыбнулась.
— Вот видите. Больше не можете.
— Начинаю жалеть, что спас вас от совета.
— Неправда.
— Почему?
— Вы слишком довольны.
Он покачал головой.
— Поехали.
— Куда?
— Туда, где есть нормальный стол, еда и возможность не сидеть в помещении, которое двадцать лет ждало, пока вы придёте его проверить.
— В офис мне нельзя.
— Я помню. В отличие от вас.
Он взял ноутбук и папку с копиями.
— Ко мне.
Я взглянула на него.
— Нет.
— Почему?
— После двух поцелуев фраза «поехали ко мне» звучит не как рабочее предложение.
— Был один поцелуй.
— Почти-поцелуй тоже считается.
— По какому регламенту?
— По моему.
— Разумеется.
Он надел пиджак.
— У меня дома есть кабинет. Вы получите стол, принтер и еду. Я получу шанс не объяснять завтра Лидии Андреевне, почему человек, которого я просил помочь, уснул на коробке с договорами.
— Я не усну.
— Вы пять минут назад записали одну дату дважды.
Я посмотрела на лист. Действительно.
— Это ничего не доказывает.
— Соколова.
— Хорошо.
— Это «хорошо, едем»?
— Это «хорошо, но никаких неправильных выводов».
— Ваших или моих?
— Артём.
— Уже молчу.
Его квартира оказалась совсем не такой, какой я ожидала. Я почему-то представляла большое пространство из стекла, камня и мебели, которую выбирают дизайнеры для людей, не имеющих времени сидеть на стульях. Пространство действительно было большим. Но на этом мои догадки заканчивались.
На полках стояли книги вперемешку с папками. На подоконнике лежала раскрытая схема какого-то старого маршрута. Возле окна — кресло, на спинке которого висел свитер. На кухонном столе обнаружились ключи, два конверта и маленькая отвёртка.
— У вас дома живут люди, — сказала я.
Артём закрыл дверь.
— Один.
— Я про интерьер.
— Вы ожидали музей?
— Что-нибудь, где даже чашка согласована с советом директоров.
— Совет никогда не утвердил бы мои чашки.
Я увидела одну. На ней была надпись «СНАЧАЛА ПРОЧИТАЙ ДОГОВОР». Я взяла её в руки.
— Не верю.
— Что?
— У вас есть такая чашка, а я узнала только сейчас.
— Подарок от юридического отдела.
— Елена?
— Кто ещё.
— Начинаю её уважать ещё больше.
Он забрал у меня чашку.
— Руки мойте. Я закажу еду.
— Вы всегда разговариваете с гостями как с отделом?
— Я давно не принимал гостей, которые четыре дня подряд обвиняют меня в преступлении.
— Значит, сравнить не с чем.
Кабинет находился в дальней комнате. Два рабочих места там не предполагались, поэтому Артём принёс из кухни дополнительный стул, а я разложила документы на длинном столе. Пока он заказывал еду, я продолжила строить хронологию. Через несколько минут он появился в дверях.
— Есть важный вопрос.
— Какой?
— Вы едите острое?
Я подняла глаза.
— Это сейчас самое важное?
— Если отвечать вам придётся через сорок минут на голодный желудок, да.
— Умеренно.
— Очень полезная единица измерения.
— Вы взрослый человек. Справитесь.
— После знакомства с вами я начал сомневаться.
Он ушёл. Я улыбнулась и поймала себя на этом. В офисе всё было проще. Там каждый предмет напоминал, кто мы. Генеральный директор. Руководитель внутреннего контроля. Даже в лифте оставался факт, что утром он мог вызвать меня в кабинет и обсуждать работу. Здесь Артём был просто мужчиной, который спорил с приложением доставки из-за того, что нужный ресторан не привозил заказ в его район быстрее часа.
А я сидела за его столом, босиком — туфли я сняла ещё в прихожей — и читала двадцатилетние договоры. Ситуация становилась всё менее профессиональной. Мне неожиданно не хотелось её исправлять. Через сорок минут на кухне появились несколько коробок с едой.
— Вы заказали на шесть человек? — спросила я.
— Не знал, что вы едите.
— Поэтому решили проверить всё меню?
— Вы сказали «умеренно».
— Это относилось к остроте.
— Уже поздно.
Мы ели прямо за кухонным столом, продолжая спорить о хронологии. Я попыталась открыть ноутбук. Артём закрыл крышку ладонью.
— Десять минут.
— Что?
— Десять минут без расследования.
— Зачем?
— Проверим, способны ли вы разговаривать о чём-нибудь, где нет слова «подрядчик».
— Мы можем обсудить совет директоров.
— Нет.
— Павла.
— Тоже нет.
— Вашу склонность скрывать информацию.
— Особенно нет.
Я взяла кусок лепёшки.
— Тогда предлагайте тему.
— Чем вы занимаетесь, когда не работаете?
Я чуть не рассмеялась.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— Вы знаете меня почти три года и спрашиваете только сейчас?
— Обычно, когда мы встречались, вы начинали разговор со слов «у нас проблема».
— Обычно она действительно была.
— Вот поэтому и спрашиваю.
Я задумалась. Странно, но простой вопрос оказался сложнее половины тех, которые я задавала подозреваемым.
— Хожу пешком.
— Это занятие?
— Если идти достаточно долго.
— Куда?
— Никуда конкретно. Иногда выбираю район и просто хожу.
— Зачем?
— Чтобы никто ничего не хотел.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Понимаю.
— Ещё фотографирую странные детали на старых домах.
— Какие?
— Двери. Балконы. Таблички. Иногда окна.
— У вас есть коллекция фотографий дверей?
— Не произносите это таким тоном.
— Каким?
— Как будто сейчас решаете, насколько сильно ошиблись во мне.
— Наоборот. Это первая информация за четыре дня, которую я не могу использовать в расследовании.