Големикон

Да, конечно же, дракона – желательно живого, а не мертвого.

Девушка устала от вопросов, загадок – просто хотела выяснить правду, приняв ее такой, какой она окажется. Ничего хорошего Попадамс не ждала.

Прасфора вообще пыталась убедить себя, что ей показались строительные лесы вокруг скелета – так ведь всегда проще, ну показалось и показалось, значит можно об этом не думать, не обращать внимания. Но раскаленные, словно только из кузни, и всеохватывающие слова живого дракона все еще крутились в голове облаками пыли, заставляя мозг чихать соображениями.

Грифоны, дракониха, дядя.. ах, да, еще и големы, ну и мундиры – что-то слишком уж, думала Прасфора, много всего разом. Вот тебе и приехала отвезти дяде лекарства.

Мыли потерялись, когда она остановилась отдышаться – Тедди-Теодор почему-то повел ее лестницей.

— Давай передохнем минутку, – притормозила его Прасфора.

— Но мы делаем так уже шестой раз, – тот явно был недоволен.

— Ну уж извини, я не такая шустрая.

— Нам нужно всего лишь на один этаж выше.

— Да? Я думала, так будет на первом этаже.. – она глубоко вздохнула. – Ладно, идем, надо брать себя в руки.

Еще пара десятков ступеней, и они наконец сошли с лестницы. Теперь – к великому счастью Прасфоры – не поднимались вверх, а просто шли прямо, минуя волшебные лампы с изогнутыми плафонами, хотя даже стекло в горном Хмельхольме казалось не хрупким, а каменно-крепким.

Попадамс еще пару этажей назад сняла свитер и несла его в руках, потому что после холода пещер и тоннелей под горой сам город казался эпицентром костра, а подъем по лестнице разогревал еще больше.

— А скажите мне, – вдруг спросил Тедди, до этого не особо разговорчивый. – Вы точно хотите поговорить с Хюгге?

— Тебе честно или соврать? Если честно – сама до конца не знаю, если соврать – точно хочу.

— Ну, просто я бы на эту тему говорить не стал..

Прасфора хотела добавить что-то типа «Ну, ты еще маленький, и он не твой дядя», но потом решила держать язык за зубами, потому что маленькие дети никогда не считают себя маленькими и очень обижаются, когда им об этом прискорбном факте напоминают.

Прасфора узнавала двери, мимо которых сама проходила еще до злополучного падения. Сердечко в этот раз колотилось пуще прежнего.

Тедди-Теодор шел словно на автопилоте, даже не отвлекаясь на ненужные двери – наконец, он остановился, и Прасфора увидела ту самую дверь. Ничем, честно говоря, не выделяющуюся от всех остальных – просто ту самую.

— Ну вот, – огласил Тедди, – мы пришли.

Девушка хотела постучаться, но мальчик опередил ее. Стук – и тишина. Ни шарканья шагов, ни скрипа кровати, ни ворчания, ни возгласов «иду-иду!».

— Конечно же, – вздохнула Прасфора. – Никого нет дома, когда это так нужно.

— Может, оно и к лучшему, – не унимался Тедди. – Все же..

— И не меня ли вы ищете? – заскрипел старческий голос у них за спинами. Прасфора обернулась. Тедди предпочел смотреть туда же, куда до этого – на дверь.

Голос Хюгге звучал бодро, а вот сам он выглядел изнемождено и задумчиво, будто бы на самом деле давно погрузился в себя, привязав к сознанию балласт, а то, что он теперь говорил, было лишь доносящимся из глубины эхом.

Дядя подшил ближе, улыбнулся – но чересчур механически, словно сейчас было не до этого.

— Прасфора! Я думал, ты.. в общем, думал, что все кончилось плачевно, – он заметил Тедди, застывшего солдатиком. – А, вот и наш юный кулинар-волшебник! Ну, как ваши успехи?

— Как обычно, сэр, – промямлил мальчик, не поворачиваясь. – Тут с вами хотят поговорить о..

— Как видите, я в порядке. Но вы не особо удивлены, – перебила Прасфора. – И я действительно хотела поговорить..

— Да, ты права, ты права.. Слухи – штука феноменальная. Мне уже рассказали, буквально недавно. Так рад что с тобой все в порядке! Может, пройдем внутрь? – не дал договорить Хюгге. Слегка сбитая с толку Прасфора кивнула.

Обойдя Тедди, который все еще стойко стоял на одном месте, дядя открыл дверь и впустил гостей в небольшую комнатку: шкаф, кровать, стул за дубовым столиком, пара магических ламп и витражное окно, в цветных осколках стекла которого горные пики преломлялись в причудливый и гипнотический абсолютно новый мир за гранью привычного сознания.

Прасфора вошла следом, потянув за собой мальчика. Тот нехотя сдвинулся с места, но так и остановился в дверях, опустив в голову и глядя строго в пол.

— Так и о чем ты хотела поговорить? – Хюгге нервно отбивал пальцами дробь по дубовому столику.

Попадамс собралась с мыслями. Не думала, что скажет такое, но терпеть больше не могла:

— Дядя, что ты скрываешь? Расскажи мне. Прочти, я прочитала записку. И хочу поговорить о грифонах. О том, куда они пропали.

Хюгге Попадамс побледнел и осел на стуле, откинувшись на спинку и схватившись одной рукой за край стола, чтобы не упасть. Тедди вжал голову в плечи еще сильнее, превратившись в страуса, забывшего, как зарывать мордочку в песок.

— И почему же.. о грифонах? – фраза определенно должна была стать длиннее, но Хюгге решил ужать ее до самых важных деталей.

— Там, под землей, я шла по тоннелям, и.. – в голову полезла сгущающаяся темнота, ни то снаружи, ни то изнутри. Прасфора вздрогнула. Наваждение отступило. – И там были.. белоснежные черепа грифонов. Повсюду.

Зажмурившись, добавила, чтобы наверняка:

— Я видела их.

Хюгге тяжело задышал, чуть не упав со стула. Ему приходилось вспоминать второй раз за день – вспоминать то, что хотелось закопать поглубже в деготь памяти.

— Я.. это было давно и так глупо, но понимаю я это только сейчас.. Прасфора, прости, Прасфора..

— У вас есть причина извиняться?..

Дядя тяжело вздохнул.

— Хорошо. Ты хочешь знать, куда ушли грифоны? Я.. попытаюсь рассказать, но это очень.. тяжело.

— Вы ведь убили их, да? – решила не дожидаться финала Прасфора. – Их всех.

Голова Тедди-Теодора словно вообще исчезла где-то под ключицей.

— Мы убили, – будто бы сам себе признался Хюгге. – Просто слушай. Просто..

Он снова вздохнул, набираясь сил, и продолжил: