Страница 53 из 62
— Но, синьор..
— Либо уберитесь вон, – обрывает дель Иалд, – либо просто молчите.
Он наконец замолкает. Обиженный, отходит в сторону, опирается об одну из скамей.
— Отец, я.. – Софи делает шаг вперед, но останавливается, лишь завидев властный жест дель Иалда. Ох, как понимаю я ее! Обнимаю за плечи. Молчу.
— Вы так все прекрасно обыграли, – улыбается дель Иалд. Будто теперь не только особняк, но и вся Венеция, нет, весь мир в его власти: один жест, одно слово, и начнет меняться сама материя, церковные своды обратятся огнем, а мы с Софи затанцуем в нескончаемом греховном вихре, в назидание всем борющимся за чистую любовь, идущим против всех навстречу пусть даже мнимому свету свободы. – Я даже успел поразиться. Видимо, давно не ходил в театр. Впрочем, актерское лицедейство всегда казалось мне глупостью. Ваше же кажется.. глупостью и безрассудством. Софи, с тобой мы поговорим потом. И с вами, Франсуаза, тоже. А вы, Валентино. – Он делает несколько шагов ко мне. Снимает зеленый перстень с ядом, крутит в руках. – Вы, похоже, ничему не учитесь. Не помогают ни слова, ни действия. Свадьба уже завтра, а почти ничего не готово, да к тому же ваш свадебный сюрприз, – он надевает перстень обратно, обводит руками церковь, – никуда не годится.
На миг дель Иалд замолкает. Наступает самая страшная тишина в моей жизни.
Наконец вздыхает:
— Вам есть что сказать в свое оправдание?
— А что, если.. – Откуда во мне такая смелость?! Я стою на месте. Чеканю каждое слово. – А что, если все узнают, как вы обманываете бедных художников, убиваете их и копируете украденные полотна?! А всем остальным представляетесь художником уже.. сколько лет?! Что, если об этом, синьор дель Иалд, узнает вся Венеция? Хотя теперь уже знают все, кто не должен.
Он смеется в ответ. И все! Вот что вызывают у него наши угрозы! Или это – его карнавальная маска.
— Валентино, вы смышленый юноша, но после такого пощады не ждите. – Дель Иалд надевает перстень обратно. – Вашу смерть выберем позже. Возможно, я даже дам вам шанс решить. Это было последнее ваше слово?
И у меня не остается выбора, кроме как выложить колдовской козырь. Все остальное оказалось тщетно. Вдруг повезет?
Я делаю шаг вперед. Софи хватает меня за руку, останавливает, шепчет «не надо». Целую ее в щеку. Делаю еще шаг, и еще, и еще. Оказавшись совсем рядом с дель Иалдом, запускаю руку под мантию – вижу, как он напрягается, – и извлекаю деревянную коробочку. Ловлю взгляд дель Иалда – он смотрит с непритворным интересом.
— Хотите удивить меня, Валентино? – усмехается. – У вас есть последний шанс сделать это – потом мне действительно придется поступить с вами как с бедными непонятливыми художниками, раз всего произошедшего было мало. Но попробуйте. Скажу откровенно – ценю вашу смелость. Ценю – и забавляюсь ею.
— Синьор дель Иалд, – стараюсь говорить как можно уважительней. Так, будто дрожу от страха и божественного трепета – хотя на деле дрожу только от нарастающего гнева. – Я должен был преподнести свадебный подарок и решил подготовить кое-что особенное. – Открываю коробочку, извлекаю мешочек. – Сейчас, кажется, лучшее время сделать это. Раз все так сошлось..
— Отличная попытка, Валентино. – Он смеется резко, громко. Почти наверняка знаю – священник вздрогнул и вновь полез за платком, а Франсуаза обняла мою милую Софи. – Вы меня заинтриговали. Но не думаю, что у вас получится что-то еще.
— Вы наверняка знаете слухи: в нашем городе то ли нашли, то ли украли привезенный рецепт алхимического эликсира.. – делаю паузу. Пора. Извлекаю сосуд из мешочка. Протягиваю дель Иалду, встав на одно колено. – Он ваш, синьор. Только из большой любви к вашей дочери.
Сначала дель Иалд молча смотрит на меня. Потом медленно берет флакон, крутит его, изучает и, кажется, шепчет что-то на незнакомом языке. Хочу привстать – вдруг понимаю, что не могу пошевелиться. Пьяный типографщик кричит из своего угла:
— Эй, что творится! Я и шагу сделать не могу! Мне очень надо..
Вижу ухмылку на лице дель Иалда – вот его настоящие чары, он не ограничится грозным голосом: быть может, заколдует всех нас, быть может, выберет более простой способ и воспользуется надежной сталью, а после скинет мое холодное тело в канал, где оно разбухнет, а наутро вокруг столпятся любопытные мальчишки. Одна надежда – что эликсир все исправит. Что..
Дель Иалд смеется – звучно, как никогда; завороженный этим смехом победившего бога, повелителя вод, властелина колдовства востока и запада, севера и юга, я не сразу замечаю, как он замахивается и разбивает флакон о пол; осколки летят прямо мне под ноги, жидкость растекается. Софи вскрикивает.
— Как очаровательно! – повторяет он, хлопает в ладоши. – Какое представление! Браво, Валентино, браво! Вам нужно было становиться не ученым, а артистом-дурачком: вам жилось бы спокойнее, а другим веселее. – Он наконец перестает смеяться. Утирает слезы. – Думаете, я поверил бы, что вы нашли эликсир? Вот так взяли и добыли? О нет, Валентино, вы полезли в материи, в которых не разбираетесь. И вот итог – жить вам осталось не так долго. Вы нарушили все обещания, так что пеняйте на себя. Но я не буду делать это сейчас, на глазах моей Софи. Просто будьте аккуратнее на улицах нашего милого города. Да, Валентино, от вас я ждал..
— От вас, синьор дель Иалд, я тоже ждал другого, – раздается незнакомый голос. В наступившей тишине слышны шаги. Я поднимаю глаза, вижу, как кто-то идет к нам, – и постепенно узнаю его. Странник Валентин! С драгоценной книгой в руках! Он выговаривает каждую букву, но голос звучит глубоко, гортанно – красивый, низкий и пугающий не меньше, чем голос дель Иалда. – Знаете, я думал, что вы – воплощение неумелого творца. Ошибался! Вы даже никакой не могучий колдун, да и для коллекционера, похоже, маловаты умом. Вы глупец, дель Иалд. Самый настоящий.
— Ах, а вот и стамбульский странник. – Дель Иалд улыбается. – Вас-то нам и не хватало. Смотрю, вы заговорили. Обет молчания быстро кончился, да?
— Вы прячетесь за словами, дель Иалд. – Странник Валентин спокойно встает подле дель Иалда, не чувствуя, видимо, никакой угрозы. – Но остаетесь глупцом.
— Почему же? Уж вас я готов выслушать по-настоящему. Ваше обещание, ваша записка, – дель Иалд глубоко вдыхает, предвкушая что-то, – греет мне душу.