Харам

Кошмары мучили ее еще неделю после возвращения. В них покойный муж поднимался на ноги и подходил к ней. От ужаса она не могла пошевелиться и даже отвести от него взгляд. Тео обнимал ее и расстегивал пуговицы на сарафане высохшими холодными пальцами.

Матрешка не понравилась Жанне.

— Выглядит, как нарумяненная мумия в десяти саркофагах, — сказала она, — но я все равно очень рада, что ты вернулась.

Зато Марк, несмотря на августовскую жару, целый день носил овчинную шапку, не снимая. Ко дню возвращения Жозе номер журнала с первой частью ее статьи уже вышел и был распродан. Пьер позвонил как всегда раньше, чем она хотела бы его услышать.

— Я помню, что у тебя еще два выходных, но бухгалтерия требует отчитаться по командировочным. У них квартальный отчет или что-то в таком роде.

— Хорошо. Я завтра буду.

— Не забудь чеки из гостиницы и билеты.

— Как скажешь.

— Как тебе Страна Советов?

— По ночам сложно раздобыть кофе. Так же сложно, как начисто помыть стакан в автомате с минералкой. Но в идее социального равенства определенно что-то есть.

— Не забудь написать об этом во второй части. На равенство, справедливость и все в таком роде сейчас большой спрос. Кстати, ты уже работаешь над второй частью? Текст нужен к двадцать восьмому числу и ни днем позже.

— Нужно, значит будет.

— Много нарыла?

— Достаточно для того, чтобы было, о чем написать.

— Отлично. В редакцию уже пришло два десятка писем с восторженными откликами, каверзными вопросами, ну, и всем таким в этом роде. Надеюсь, ты их не разочаруешь.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещала она, — ну, и все в таком роде.

Он рассмеялся, и они попрощались.

За двадцать три года совместной работы ее взаимоотношения с Пьером достигли уровня приятельских (если не сказать дружеских), и ей не нравилось водить его за нос, недоговаривая. С другой стороны, предстать сумасшедшей было бы не лучше.

Вторую и заключительную часть она решила писать с конца. Связать части хвостами, чтобы они не разбежались в разные стороны: одна — в приют Святого Лаврентия, другая — в Страну Советов. Будет неплохо, но уже сейчас было понятно, что поставить обещанную точку в конце истории не удастся.

«… Несмотря на популярность «Ночных прогулок» критики часто ругали меня за открытый финал, а мне напротив такой конец всегда казался единственно возможным и верным.

За такси бежали дети, и я вспомнила безымянного мальчика из дневника профессора Аникеева, которого нашли ночью в дольмене. Зачем он ушел из дома? Что привело его к древнему могильнику? Ссора с родителями? Любопытство? Или что-то еще? Что-то, что нащупало его душу во тьме Верхнего Мира и потянуло к себе. Я снова посмотрела на детей и подумала, что между тем мальчиком, детьми, бегущими за машиной и мной много общего. Дети следовали за мной до реки, а потом вернулись в аул. Это были послушные дети. Я тоже, как и они, всегда была послушной. А может быть, просто трусливой. Наградой за смелость и бунтарство часто оказывается сумасшествие и железный гвоздь».