Харам

— Я не глухая, — перебила его она. — Откуда я знаю, что с ней не так? С чего вы вообще это взяли? Из-за того, что я посоветовала вам другой магазин? Так может быть, дело в вас, а не в ферме?

— Во мне? — Андрей попытался улыбнуться.

— Не поверите, но от вас даже пахнет носорогами.

Пока он соображал, о каком зоопарке идет речь, продавщица несколько раз стукнула ногтями по калькулятору.

— С вас двести восемьдесят два рубля.

Андрей достал деньги из кармана, но не торопился отсчитывать нужную сумму.

— Знаете дамбу рядом с аулом? — спросил он, — Ну, конечно, знаете. Вы же местная. От фермы до дамбы минут двадцать ходьбы. А если бегом, то и за десять уложиться можно. На прошлой неделе я видел там призраков. Натуральных призраков. Как в кино. Ну, может быть, они только что не летали, а в остальном: один в один.

Злая улыбка на лице немного выпрямилась.

— С вас двести восемьдесят два рубля.

Она изо всех сил старалась пропускать слова Андрея мимо ушей, но судя по побледневшему лицу, у нее это плохо получалось.

— Если у вас что-то личное с хозяевами фермы, то причем здесь я? Я просто арендатор. Не друг, не родственник, а арендатор. Понимаете? Арендатор.

Андрей отсчитал деньги и положил их на прилавок. Она пересчитала и убрала в кассу. Он продолжал молча смотреть на нее.

— Что, так и будете здесь стоять?

— Ну, да. Кажется, я никого не задерживаю. Подожду, может быть, у вас появятся какие-нибудь мысли.

Она склонила голову набок так, что едва не коснулась ухом плеча.

— Просто арендатор. — Ногти застучали по прилавку. — Просто арендатор. И что вы хотите от меня услышать, просто арендатор? Что-то вроде легенды про заклятие старой фермы? Или историю про высадку инопланетян на старой дамбе? Вы уже сколько в ауле живете? Второй месяц? И что ни разу не слышали про Строкача?

— Кого?

— Строкача. Так его здесь, у нас в поселке называют. Маньяка, который жил на ферме Байрамуковых, до того, как сами Байрамуковы поселились там. В том доме, где вы сейчас живете, жил маньяк. Черкес. Убил не меньше двадцати детей, в том числе троих из поселка. Тут у нас всего-то детей человек пятнадцать не больше. Видели алкаша перед входом? У него тоже сын пропал. Вот вам и вся загадка старой фермы.

— Понятно. С фермой понятно. Ну, а я-то тут при чем?

— А дети продолжают исчезать, вот при чем. И семья Байрамуковых тоже не сама по себе исчезла. Тут много кто чего говорит. Но по фактам это все. И еще раз напоминаю вам про магазин в Советской.

На обратном пути перед поворотом к аулу, на обочине Андрею попался знакомый внедорожник. В этот раз он был с прицепом, заваленным телевизорами разных размеров и возрастов. Мурадин (Андрей еле вспомнил, как его зовут), согнувшись, стоял внизу у обочины. Андрей остановился рядом, вышел и поздоровался.

— Салам алей кум, дорогой.

Черкес разогнулся, и Андрей увидел в траве у его ног связанного барана. Пыльный, со сбитой в кровь мордой, тот напоминал своих истлевших собратьев, разбросанных по полю.

— Магазин бытовой техники открываешь? — Андрей кивнул на прицеп.

— Как угадал? Продавец на работу ехать не хочет. На ходу выпрыгнул, собака. Поможешь?

Баран изворачивался изо всех сил, пытаясь уползти, но все же был пойман и возвращен в машину.

— Сау, братан. Как сам? Нормально? С ягнятами не передумал? Ну смотри. Если что нужно будет — обязательно обращайся, — Мурадин хлопнул дверью и посигналил, отъезжая.

Остаток пути Андрей развлекал себя сравнением русских и нерусских на примере продавщицы и черкеса, но во дворе перед домом все эти мысли вдруг оборвались. Как будто даже против воли Андрей повернулся в сторону реки и стал искать взглядом едва различимый за голыми стволами и ветками темный силуэт дамбы.

Даже если продавщица сказала правду, в истории любого дома возрастом в несколько десятков лет, есть мрачные страницы про насилие, болезни и смерть. Андрей приободрял себя этой мыслью весь вечер. Поглядывал на дверь в комнату Синей Бороды и продолжал читать про призраков статью за статьей. Чаще всего призраки появлялись рядом с могилой, склепом или другим местом, где находилось тело, а рядом с дамбой было только одно место, куда бы могло вместиться столько мертвецов, и если здесь жил маньяк, то все сходилось.

Серьезно?

И да, и нет. А как еще, если ты видел собственными глазами невозможное?

Дождь накануне превратил вторник в выходной. Максимум, что можно было попытаться сделать сегодня, — это вечерком протянуть по дороге сеялку и проверить норму высева. Работы минут на сорок. И только если хоть чуть просохнет. Под ногами чавкала грязь, а в лужах отражалось солнце.

Раз, два, три, четыре, пять.

Трупы мы идем искать.

Он переложил из руки в руку кувалду с монтировкой, завернутые в рваную рубашку. Набор инструмента вряд ли можно было считать классическим. Рубашку он взял, чтобы вытереть ноги, если придется лезть в воду. Обнаружить трупы на дне, разумеется, он не планировал.

Глупый бравурный стишок оборвался на полуслове, как только Андрей преодолел последний поворот. Она ждала его. И он понял, что она его ждет.

(что за черт?)

Древняя постройка лесной ведьмой смотрела на него с усмешкой и свысока. Ее больше не скрывали ни листья деревьев, ни туман. Андрей отчетливо видел каждый камень (каждую клеточку ее дряблой кожи), шрамы трещин и переломанные балясины, как сточившиеся редкие зубы. Голой старухой, не таясь, во весь рост она стояла перед ним и смеялась. Он вдруг понял, что снова оказался здесь не случайно, и эта мысль испугала его еще сильнее, чем почти осязаемое дыхание плотины и ее живая мягкость и гибкость форм.

Зеленый мох на деревьях и зелень, покрывающая камни под прозрачной водой, выглядели неестественно ярко, как будто кто-то подкрутил в голове настройку цвета, превратив окружающий пейзаж в гиперреалистическую картину. На дамбе не было людей, но все они, те, кого он видел в прошлый раз, по-прежнему оставались здесь. Они впитались в камни, стволы деревьев, в воду и глину. Он видел их везде. Медленное шевеление холодных рыб в замерзающем пруду.

Андрей остановился у края террасы, там, где перила были до основания разрушены, и посмотрел через край. Внизу, в воде, словно в зеркале, без потери в четкости и в цвете отражалось небо, ветки и собственное растерянное лицо. И ты действительно думаешь, что там, под водой, никого нет?