Харам

Где-то тридцать восьмой размер. Как у Сашки.

Раз, два, три, четыре, пять. Трупы мы идем искать.

(Опять?)

Безлюдная улица. Брошенные машины. Занавеска, торчащая из разбитого мансардного окна, задубела и стала похожа на крыло птицы. Гигантской ласточки, которую непонятным образом затолкали в комнату (или это была та самая электронная птица, которая поет, когда нажимаешь кнопку).

На дамбе он вспомнил последнюю ночь в гостинице и образ Зуриды-паромщика. Что это было? Прозрение? Вещий сон? Он прошел то место, на котором остановился в прошлый раз. Остановился и застыл на четверть часа. Подземный кабель и подземная телефонная станция. На этот раз никто его не остановил.

Наказать тварь.

С каждым шагом эти два простых слова наполнялись новой силой и новым смыслом. Наказать тварь. Все правильно. Но как будто слишком быстро. Как будто кто-то подсказывает. И как будто на самом деле он идет совсем не за этим.

Он думал, что пункт назначения — это древнее кладбище за рекой, и когда увидел каменные склепы, знакомые по фотографиям из Интернета, сбавил шаг. Вот ты и пришел. Вернее, она привела тебя. Живым в Царство мертвых. Сердце застучало еще сильней, и он подумал про ружье без патронов и про пистолет Левкоева, который можно было бы взять с собой.

Не надо думать. Поздно. Просто иди.

И следы потащили его дальше за собой, сквозь кладбище, в гору, до самой вершины, до обрыва, как будто весь этот длинный и тяжелый путь старуха проделала для того, чтобы прыгнуть со скалы в пропасть.

Турхла — это Турхла. А настоящий Рубикон — вот он, прямо перед тобой. Через него не может быть ни моста, ни дамбы. Это дорога в один конец.

Андрей подошел к краю и посмотрел вниз. Серой извилистой полосой текла река, окруженная снежными шапками деревьев, а прямо под ногами, где-то тремя метрами ниже края обрыва, располагался узкий истоптанный уступ. Алюминиевая лестница из трубы сейчас была бы очень кстати. Прежде чем прыгнуть вниз, он долго не мог решить, как лучше повернуться к пропасти: лицом или спиной.

Наказать тварь.

Снег мешал понять, что перед ним дольмен, присыпанный землей. Поломанный колодезный вороток с буксировочным тросом еще больше сбивал с толку. Андрей остановился в нескольких шагах от дыры, окровавленный снег вокруг которой делал ее похожей на пулевое отверстие. На краю дыры следы обрывались.

Та самая подземная телефонная станция. Андрей прислушался, как будто и вправду ожидал услышать клацанья реле и обрывки разговоров. И услышал дыхание. Тяжелое и прерывистое. Свистящее на вдохе. Несколько шагов, и он заглянул внутрь. То, что находилось под ним, напоминало канализационный коллектор. В центре освещенного пятака, в грязной луже, лежал блестящий металлический карабин, которым заканчивался трос. Дыхание вдруг оборвалось, и повисла тишина. Ему показалось, что сзади кто-то крадется. Андрей резко обернулся.

— Смотри не обмочись, — обратился к нему из дыры знакомый хриплый голос. — А то все впечатление испортишь.

Внизу зашелестело, и из темноты на локтях, поскальзываясь, падая и снова поднимаясь, выползло человекообразное существо в грязной болоньевой куртке с влажной раной на груди. Андрей вспомнил с какой легкостью оно прыгало с окна на окно и цеплялось за решетки. Бешеная обезьяна превратилась в живого мертвеца.

Оказавшись в середине светлого пятна, тварь остановилась и, кривясь от боли, задрала голову вверх. Андрей снова увидел уродливо вытянутое из-за выступающих вперед челюстей лицо хозяйки фермы. А вот и я — Петрушка. Извините, что задержался. Подбородок был перемазан кровью, на шее болталась нитка с нанизанными на нее майскими жуками. Щурясь на солнце, тварь смотрела в лицо Андрею, пытаясь заглянуть в глаза.

— Хочешь вернуть себе своего ублюдка? — спросила она после долгого молчания. — Он там, на дамбе, вместе с остальными. Ждет меня. Но я могу и отпустить.

Андрей почти физически почувствовал, как крючок, тот самый крючок, который болтался перед ним с того самого момента, как он обнаружил кровавые кляксы на дороге, крючок заключенный в одной-единственной фразе, протыкает верхнее небо и впивается глубоко в мозг.

Вернуть ублюдка. Вернуть Сашку.

— Все, что нам нужно, это договориться. Так сказать, установить новые тарифы за электроэнергию и за телефонию. Ты ведь пользовался телефоном, верно? Давай, спускайся, и мы все это обсудим.

Она разразилась сухим, каркающим смехом, потом закашляла и сплюнула на землю черный сгусток крови, похожий на слизня.

— Шутка. Спуститься, конечно, придется, но не сейчас. Сейчас мы оба немного на взводе, и к тому же я немного тороплюсь. Если хочешь, мы можем поговорить позже. Но нужно будет кое-что сделать. Записываешь? Тут у нас все сложно, как на китайской чайной церемонии.

Вернуть Сашку.

И как ты себе все это представляешь? Сашка вынырнет из-под воды, после того как месяц провел на дне, и придет на ферму? И что с зубами? Она вставит ему их обратно или у него вырастут новые?

Во рту пересохло, и язык прилип к небу. Он зачерпнул снега и сунул его себе в рот. Потом отошел от дыры. Так думать было легче.

— Тебе понадобиться стакан козьего молока и столько же сухих мух. Вообще-то я предпочитаю кузнечиков, но сейчас не до капризов. Спички. Не зажигалка, а именно спички. С собой у тебя не должно быть ничего железного. Ты меня слушаешь?

Андрей поковырял носком снег. У самой дыры поверхность под снегом была гладкой, но здесь, в нескольких шагах от нее, было полно камней. С четвертой попытки нашелся нужный размер. Где-то с человеческую голову. Камень примерз к земле и не поддавался.

— Нет, ты меня не слушаешь. И, кажется, даже собираешься не дать мне закончить.

Поле зрения вдруг сузилось до рыболовной лунки. Андрей стал на колени и откопал камень от снега. Круглый и гладкий, как череп, он закрывал всю лунку от края до края. Андрей попробовал рывком сдвинуть его с места, но ничего не вышло.

— Ты должен будешь спуститься сюда после заката. Молоко оставить открытым и зажечь мух, когда подойдет время. Ты сам поймешь, когда оно подошло.

Андрей поднялся и несколько раз, невзирая на боль, со всей силы ударил подошвой по камню. Сорвал. Камень сдвинулся. Он снова стал на колени. Камень был холодный и тяжелый. Андрей обхватил его обеими руками и прижал к груди. Как голову сына. Пропавшего сына, которого он уже отчаялся увидеть когда-нибудь снова.

Наказать тварь.