Страница 62 из 82
Вскоре возникла развилка, и один из проходов сузился до небольшой арки. Втроем они вошли в эту арку и оказались в каком-то огромном мешке с гофрированными стенками. Запах стоял специфический: кислый и тошнотворный. Луч Жениного фонаря прорезал мрак и подсветил свисающие с потолка длинные коконы.
— Что за лихоматара? – Михей напряг зрение, разглядывая едва покачивающиеся штуковины. – Похоже на куколки мотыльков, только сильно увеличенные в размере.
Виджая отправилась на разведку.
— Куда ты пошла? – Парни бросились следом, однако вскоре застыли как громом пораженные. То были совсем не куколки, а дети Кроноса, вернее, мумии, от которых осталась одна оболочка. Дотронься рукой – и превратятся в прах. Малимон высосал из детей всю жизнь, но сначала обернул каждого из них в полупрозрачное покрывало наподобие паутины. Пустые глаза, искаженные ужасом щели рта и провалы вместо носов.
— Это они, – только и сказал Женя, и никому в голову не пришло уточнить, кого он имел в виду.
Здесь были совсем малыши и подростки, девочки и мальчики. Плетение паутины не позволяло рассмотреть одежду, чтобы понять, из какого века прибыли эти несчастные, но их всех объединяла одна общая черта: обезображенный страхом рот. И Женя не мог отвести взгляд от этих черных расщелин и одновременно отгонял от себя мысль: «Возможно, Костя Левкович где-то здесь». В кругах света от фонариков было заметно, как от тонкой и потрескавшейся кожи мумий поднимались крупицы пыли, которые на несколько мгновений зависали в воздухе, образуя белесую вуаль. Это было и жутко, и удивительно, и мерзко.
— Катя! Это Катя Решше.. Это она? – воскликнула Виджая, указывая на один из коконов.
Подошли ближе. Конечно, иссохшее старушечье лицо вовсе не напоминало девичье, но вот коса, длинная и толстая, перетянутая обесцвеченной ленточкой. Эту косу Женя уже однажды видел на фотографии. Михей вынул из кармана телефон. Виджая тут же накинулась на него:
— Что ты хотел был делать?
— Сфотографирую Катю. Родители же хотят знать, что случилось с их дочкой.
— Ты ненормальный?! – разозлилась Виджая. – Их сердце из-за горя.. как это сказать.. треснет на две части. Это же их ребенок!
— Пойдемте! Эти дети не просто так тут висят. Скорее всего, где-то здесь ловушка. – Женя схватил Михея за локоть и поманил за собой, но в это самое время Виджая шагнула к Кате:
— У нее находится кулон. На шее. Да-да! Кулон как цветок.
Женя от досады взмахнул коротким мечом.
— Чатурведи, даже не думай прикасаться! Все! Уходим! Уходим!
Но она не слышала, а только бормотала:
— Кулон для родителей. На память. Хоть что-то..
— Чатурведи, блин! Тогда нам придется объяснять, где мы это нашли. Не смей! – Женя рванул к подруге, но та уже потянулась к кокону, и внезапно откуда-то сверху с омерзительным свистом рухнула полупрозрачная сеть, плотно обвила Виджаю и подняла в полуметре над землей. Все произошло так быстро, что Женя и Михей не успели опомниться. Они бросились на помощь, но едва подняли оружие, как сами болтались беспомощными куколками.
Беспомощность, наверное, самое страшное чувство. Об этом часто думал Женя, плача в подушку у себя в комнате, когда у Эрика начинался очередной приступ, при котором мышцы охватывала невероятно болезненная судорога. Эрик орал от боли, а Женя – от беспомощности. Чувствовал себя крошечным человечком, стоящим на берегу океана и смотрящим на смертоносное цунами. Бежать нет смысла, потому что гигантская волна снесет полгорода к чертям собачьим. Нигде не скроешься и, конечно, не спасешься.
И вот это повторилось. Женя, вновь осознавая беспомощность, висел, спутанный по рукам и ногам, а рядом барахтались его друзья.
Если с ними что-нибудь случится, то виноват в этом буду только я. Хотя нет! Еще Алесь и его хитро запутанный план.
Воздух медленно покидал легкие, а вдохнуть новую порцию не получалось. Чем больше Женя сопротивлялся, тем сильнее его сдавливали путы. И он понял, что, только расслабившись, можно сэкономить пару минут для обдумывания следующего шага. Он замер, и движение паутины остановилось.
— Перестаньте двигаться! Немедленно! – крикнул он. – У меня в руках меч, я попробую разрезать эту паутину.
Михей сдавленно простонал:
— Прости, Тигренок. Звонил здравый смысл и сказал, что ты не прав. Предлагаешь смириться?
— Ты когда-нибудь заткнешься? Расслабьтесь, пожалуйста.
Женя с трудом развернул меч, прижатый к бедру, острием от себя и стал осторожно разрезать нити. Дело шло медленно. Когда же он ускорялся, покрывало еще крепче душило.
— Бражник, извини, что отвлекаю.. – промямлила Виджая.
— Так не отвлекай! Я в курсе, что ты умираешь. Но потерпи. Я почти освободил ноги.
— Жека, Ви тебе намекает. Не паникуй, а просто подними башку, – прошептал Михей голосом, полным безысходного ужаса. – Я не знаю, где мой фонарик. Но я слышу какие-то звуки. Так что.. посвети и..
Мощный луч налобного фонаря разрезал чернильную темноту. В арочный проход неторопливо вползало.. существо.. чудовище.. монстр.. Оно было подобно какому-то насекомому, только в тысячу раз больше. У Жени на языке мучительно вертелось название. Тихоходка. Это была гигантская тихоходка. Сегментарное тело, будто обернутое помятым ветхим плащом, из-под которого выступали толстые и короткие лапы с закругленными когтями. Голова плавно вытекала из туловища. Не было ни глаз, ни ушей, только хоботок с круглой дыркой, окруженной мелкими зубками, как ожерельем. Хоботок этот активно двигался, принюхивался, удлинялся, а то и вовсе исчезал в голове.
Женя отвернулся от невообразимо мерзкого зрелища и вновь возвратился к своему мечу. Голени уже свободно болтались, еще бы разрезать нити в области бедер, и можно будет как-то выскользнуть.
— Оно ползло ко мне. Зачем оно ползло ко мне?! – панически заверещала Виджая. Кокон тут же отреагировал и так сильно сдавил хрупкое тело Виджаи, что Женя услышал глухие хрипы. Она почти не дышала.
— Я знаю, что тебе страшно, Ви! Но все же успокойся! Постарайся не дергаться, – умолял Михей.
Женя чувствовал, как по спине стекали ручьи пота. Крупные капли срывались со лба и застилали глаза. Непослушные пальцы тряслись и никак не могли совладать с нитями.