Страница 61 из 82
К этому времени дорога несколько раз резко уходила вниз, а стены и потолок обильно сочились влагой, под ногами собирались лужи. Женя обернулся и, лишь взглянув на Виджаю и Михея, почувствовал, как затряслись колени. На их лица легли грозные тени, брови сошлись на переносице, губы сложились в тонкую линию – гримаса ужаса.
— Мы пришли, – тихо сказал Женя и указал пальцем куда-то налево. Михей и Виджая ступили в полумрак, в последний раз повернули и наконец разглядели то, что так парализовало Женю.
Это была огромная шевелящаяся слизистая масса, которая постоянно меняла свой размер: то растекалась в стороны по каменной стене, то сужалась до диаметра небольшого круглого столика. Внутри беспрерывно лопались пузырьки, так что казалось, поверхность кипела. Троица приблизилась, и тогда масса задвигалась еще быстрее.
— Неужели Малимон почувствовал.. нас? – прошептал Женя, будто ему запретили громко разговаривать.
Виджая, стоя посередине, неосознанно схватила парней за запястья и спросила:
— Это его рот?
— Да черт знает, – выдохнул Женя, и внезапно в самом центре появилось рваное отверстие, которое все росло и росло. – Помнишь, Энгель упоминал какие-то жабры?
— Ему нравится твой голос, – попытался пошутить Михей, но никому не было смешно. Из зияющего отверстия вырвался теплый пар, пахнуло чем-то тошнотворным и выскользнула стайка многоножек, каждая размером с огурец.
— Вот лихоматара! – скривился Михей.
Женя спохватился:
— Раздевайтесь. Нам куртки ни к чему. Будут только сковывать движения. Внутри тепло. Приготовьте оружие.
Он нацепил налобный фонарь с мощной струей света, засунул сеть в карман толстовки, а в руки взял короткий меч. Михей пристегнул на ремень брюк ножны с держателями для меча и посоха.
Они шагнули еще ближе. Отверстие расширилось и с мерзким хлюпающим звуком всосало в себя детей Кроноса.
Женя чувствовал, как его сердце стремительно увеличивалось в размерах. Оно вырывалось из груди, давило на легкие, и удары звучали так громко, что, казалось, вот-вот лопнут глазные яблоки. Он повернул голову и через полуоткрытые веки заметил Михея, который восторженно ахал, словно попал в Диснейленд, и, держа фонарь подмышкой, что-то снимал на камеру телефона. Виджая в позе эмбриона, закрыв ладонями уши, стенала на земле, вернее, на чем-то теплом и пружинистом.
— Убери телефон, придурок, и помоги ей! – скомандовал Женя, не рассчитывая, что его хоть кто-нибудь услышит, однако Михей отреагировал сразу же и склонился над Виджаей.
— Почему мне так плохо? – спросил Женя.
— Потому что ты сосредоточен на навязчивом сердцебиении чудовища, – пожал плечами Михей, будто речь шла про какие-то обыденные вещи. – Ви, глотни воды.
— Что мне делать? – Женю выворачивало наизнанку, в затылке пульсировал сгусток боли.
— Сосредоточься на своем сердцебиении. Положи указательный и средний пальцы на запястье и считай. Постарайся не отвлекаться, – советовал Михей.
Женя так и сделал. Трясущимися пальцами едва нащупал пульс. Получалось с трудом, но постепенно окружающие удары становились тише. Дыхание выровнялось, головная боль отступила. Понадобилось минут двадцать, чтобы ощутить собственное состояние тела и не обращать внимания на биение сердца Малимона.
— Я же не могу передвигаться, держась за запястье! – разволновался Женя.
— Тебе и не надо, Жека. Считай про себя. То есть мысленно воспроизводи собственный пульс. Потренируйся. Виджая неплохо справляется.
— Как ты узнал про это? – У Жени мало-помалу рассеивалась перед глазами пелена и прояснялось сознание. Тук-тук-тук-тук – стучало в голове.
Михей сказал:
— Совершенно случайно! В прошлом году, когда была сильная гроза, дома отключили электричество. Мне было скучно без интернета, и я отыскал в мамином книжном шкафу брошюрку «Как услышать собственный голос в шуме толпы?». Там были всякие медитации и упражнения вроде этого.
— Полезно остаться без интернета, – ухмыльнулась Виджая, вставая и немного покачиваясь.
— Да! Но не сейчас. Связи нет. Буду по возможности снимать на камеру. Видео получится потрясное!
— Здесь тепло, даже душно. – Женя огляделся. Внутренние стенки некоего огромного помещения были обернуты мышечными волокнами, кое-где белели костяные балки и искривленные, точно губчатые, столбы. Под ногами – толстые эластичные трубы, вибрирующие, внутри которых с тихим шумом текла горячая жидкость. Женя посмотрел наверх. Над головой собирались сгустки слизи, которые периодически срывались и с гулкими шлепками расплескивались во все стороны.
Но самым жутким были тонкие, гудящие и мерцающие нити, которые разрезали все пространство. Они путались, переплетались и в кое-каких местах стягивались в круглые сетчатые гамаки.
— Нервные сети? – предположил Михей и хотел было дотронуться до нити, но вовремя отпрянул.
— Не трогай! – рявкнул Женя. Он вынул из рюкзака блокнот и карандаш. – Чатурведи, будешь идти позади нас и зарисовывать маршрут, чтобы не заблудиться на обратном пути. Фу! Пахнет.. Пахнет..
— Свежим мясом и говном? Хах! Вот лихоматара! – Михей забросил в рот мятное драже. – Ну что? Поскакали?
— Ориентируемся на сердцебиение. Если становится тише, значит, идем по неверному пути. Наша задача – добраться до сердца и прикончить его с помощью проклятой земли. – Женя глубоко вздохнул, покосился на друзей и слабо улыбнулся.
Главное – сделать первый шаг. Но как же это страшно!
7:50
Перед ними зиял проход, но вдалеке было темно, как в заколоченном гробу. Под ботинками пружинили мышцы, а вокруг вдруг вырастали костяные бугры, под которыми приходилось переползать. Нервные нити располагались на значительном расстоянии друг от друга и по большей части не мешали передвигаться, но, когда кто-то цеплялся за них, из глубины, точно из преисподней, вырывался рык. Малимон шевелился, и сгустки слизи в беспорядке шлепались вниз.
Когда появлялись развилки, Виджая делала короткие остановки, пытаясь зарисовать мельчайшие подробности, а Михей и Женя собирали, как в корзинку, разные звуки: вздохи, шуршание, перестукивания и журчание жидкостей в артериях.