Страница 53 из 82
— Неужто вам не страшно, гаспадар ученый? – спросила Даринка.
Стефан вздрогнул.
Откуда она только взялась?
— Нет. Это просто работа.
Даринка куталась в шерстяной платок своей матери.
— А какой он, Могилев?
— Ну.. Большой, шумный. Не иначе как осиное гнездо, – улыбнулся Стефан.
— И я хочу там побывать когда-нибудь. Обещайте, что не уедете, пока не отпразднуете последний день комоедицы. Будут танцы, – быстро проговорила Даринка и убежала в избу.
И так хорошо стало Стефану, когда он представил, как ходит с Даринкой по улицам Могилева или пьет чай в гостях у матушки. Тепло разлилось в груди и медленно опустилось в живот.
На протяжении следующего дня Стефан искал псутня. Исследовал гумны, где крестьяне хранили зерно. В хлевушки и сараи даже не заходил. Нечисть бережет яйца, а значит, постарается спрятать их как можно лучше. Высокий душистый сеновал, куда можно взобраться по крутой лестнице, был отличным убежищем. Стефан использовал смесь из измельченных плакун-травы и петрова креста. Порошок слабо поблескивал, если просыпался на свежие следы псутня.
Гаюны словно вымерли. Все притихло кругом. Остановилась привычная работа на полях, а мужики выходили на улицу, только чтобы покормить скотину или набрать воды из колодцев. Стефану это было на руку: никто не отвлекал и не крутился под ногами.
И только ближе к полуночи он наконец-то обнаружил нужное гумно. Оно стояло на краю деревни, поодаль от других строений. Стефан вошел внутрь и спрятался за кучей хлама. Надел очки со специальным обсидиановым напылением, через которое можно было глядеть в глаза нечисти, и уставился на лестницу, прислоненную к сеновалу.
Через узкие окошки серебристыми дорожками падал лунный свет. В углах в беспорядке валялись мотыги, плуги и косы; опрокинутые бочки зияли пустотой; в расколотом корыте шуршали мыши. В сонном бормотании ночи Стефан различил хруст сена и тихое царапанье когтей. Он задержал дыхание и крепче сжал рукоять короткого клинка. Впрочем, Стефан не собирался нападать на псутня этой ночью. Опасно. Монстр хитрый и изворотливый. Нужно подготовить ловушку, но прежде всего следует убедиться, что гнездо находится в этом гумне.
Псутень, тощий, горбатый, покрытый бурой шерстью, медленно спустился по лестнице. Вокруг его головы разливалось красное свечение – так ярко горел глаз. Движения неторопливые и осторожные. Вот он на четвереньках замер на земляном полу. Принюхался. Стефан мысленно похвалил себя за мешочки с кофейным жмыхом, которыми набил карманы. Монстрологи так часто делали, скрывая собственный запах.
Псутень взобрался по стене и исчез в окошке. Стефан еще немного подождал, затем вскарабкался на бочку и через окно выглянул на улицу. Маленькое красное облачко постепенно растворялось в темноте – псутень уходил. Стефан зажег керосиновую лампу и по хлипкой лестнице поднялся на сеновал. Лампу оставил на крайней балке, не хотел дальше нести. Так и пожар устроить недолго! Ароматное сено приятно пружинило под сапогами. Макушкой Стефан почти доставал до обрешетки, поэтому опустился на четвереньки и направился в самую дальнюю часть сеновала. Там, в углу, находилось что-то наподобие норки, а внутри на выстеленной мхом лежанке теснились девять яиц. Девять! Мозг Стефана заработал с удвоенной скоростью. Что делать? Прямо сейчас уничтожить яйца и устроить псутню засаду? Или не рисковать? Дождаться чудовище, разобраться с ним, а потом приступить к яйцам.
Внезапно раздался такой истошный крик, что у Стефана едва сердце не выпрыгнуло из груди. Визжала женщина. К визгу присоединились и другие испуганные голоса. Бежать! Срочно! Если псутень вернется к гнезду, то у Стефана не будет ни одного шанса убить нечисть под самой кровлей. Здесь и стоять-то трудно. Он метнулся через сеновал и, захватив с собой лампу, скатился по лестнице. Вместе с чемоданом выбежал на улицу.
В деревне начался переполох. Стоял дым коромыслом. Хаотично прыгали световые пятна масляных и керосиновых ламп. Простоволосые женщины и мужики в исподних рубахах кучковались вокруг кого-то или чего-то – Стефан пока не видел. Он, не желая терять драгоценное время, понесся напролом через кусты жимолости и там столкнулся с псутнем. Монстр отскочил в сторону, напрягся и впился в него своим красным глазом.
— К деткам своим торопишься? Паскуда! – Стефан медленно опустил чемодан на землю и вытащил из кармана пузырек. – А сонного порошка не хочешь попробовать? А? Давай.. Давай.. Иди ко мне. – Он сам ступил навстречу монстру, радуясь, что по пути не потерял очки.
Монстр зашипел и юркнул в темноту, а Стефан не раздумывая бросился к крестьянам.
В центре шумного круга металась старуха. Та самая, что пару дней назад возглавляла шествие на комоедицу. Она была похожа на доисторическое животное, которое внезапно воскресло. Тощая, с впалыми щеками и уродливой расщелиной беззубого рта. Из толпы выбежал лопоухий мужичонка и накинулся на Стефана с кулаками:
— Где ты был, паршивец! Чего сюда приперся? Отдыхал на сеновале, а, гнида? Я говорил, что он молод? Говорил? Говорил! И зазовок он брал, и Паднора брал! Тьфу!
Громыко, взлохмаченный, с опухшими глазами, оттащил лопоухого от Стефана и крикнул:
— Успокойтеся! Мужики, ведите старую ко мне в дровяник и – под замок. Все остальные – спать! Мы с гаспадаром Дрыгвичем разберемся.
— Я нашел гнездо, – сказал Стефан, сгорая от нетерпения. Он до сих пор не снял очки и был похож на огромную стрекозу. Громыко с каким-то отвращением поглядел на монстролога. Ей-богу, совсем ребенок!
— Гм-м-м.. Гнездо. А у нас Семеновна сошла с ума. Уважаемая всеми старица.
— Так что?! – с вызовом ответил Стефан. – Иногда кем-то нужно жертвовать ради общего блага.
— Кем-то? Ах ты.. – Громыко сжал кулаки и кивнул на расползающуюся толпу. – Ты сегодня-завтра уйдешь, а нам тут жить. Ладно. Говори, что задумал.
— Татко! – Из мрака вынырнула Даринка. Тоненькая, бледная, укутанная в отцовский ватник.
— Дачушка! Я же велел в избе сидеть. Куда на холод выскочила? – хотел было строго сказать староста, но получилось нежно.
— Волновалась, татко! Ты все не идешь и не идешь. – Даринка с тревогой поглядывала на Стефана.
Громыко махнул рукой:
— Айда домой! Все обсудим там.
— И мужиков позовите. Я объясню свой план. – Стефан наконец-то снял очки.