Страница 51 из 82
Между берез лежал гигантский, поросший мхом валун. Камень как камень, если бы не окошко в мелкую решетку, из которого просачивался желтоватый свет. Казалось, что глубоко внутри загадочный житель жег свечи. Стефан приложил пятку к мягкой мшистой поверхности, чтобы невидимый сапожник угадал с размером, и на верхушке валуна оставил несколько монет. Затем уселся на рыжеватые кусты папоротника, прислонился к стволу березы и стал пристально наблюдать.
Басовито ревел скот, кудахтали курицы. Женщины во дворах заводили тягучие песни, прерываемые окриками детей. Серыми лентами из труб поднимался дым, перемешиваясь с ароматом свежеиспеченного хлеба. Деревня гудела, звенела, свистела, мычала и пела на разные голоса.
Усталость пересилила. Веки Стефана опустились. И в тот момент, когда разница между явью и сном стала почти что неразличимой, он заметил маленькую ручку с неестественно вытянутыми пальцами. Рука выползла из окошка, загребла монеты и скрылась в желтом облаке.
Стефан проснулся, когда серое небо расчертили розовые и фиолетовые полосы. Сумерки медленно поглощали Гаюны. Новенькие, пахнущие кожей сапоги стояли на вершине валуна. Стефан спустился к ручью, в обжигающе-ледяной воде тщательно вымыл ноги и лицо и, поскрипывая парой-обновкой, направился к избе старосты.
Там шумели мужики. Они сидели за длинным столом, курили папиросы и из глиняных кружек пили картофельную самогонку. Сквозь плотный дым Стефан различил фигуру низенькой полной женщины, которая шустро управлялась возле печи. Красноватые языки огня слабо освещали просторную комнату, так что углы утопали во мраке. Внезапно из глубины дома вышла Даринка. Она, заметив гостя, покрылась румянцем и крикнула:
— Татко, к нам гаспадар ученый пожаловал!
И тут же юркнула в темноту. Громыко гаркнул:
— Уршуля, дай свет!
Хозяйка зажгла керосиновую лампу и пригласила Стефана к столу:
— Садитесь, гаспадар. Поужинайте. Еда простая у нас. Каша гороховая да толченая картошка с сушеными грибами. Сами понимаете. Весной живем скромно. Зима в этом году такая тяжелая была..
— Заткнись, баба! – проворчал красный и взлохмаченный Громыко и всунул в руки Стефана кружку с самогонкой. – Человек по делу приехал, а не твои байки слушать. Ну, гаспадар ученый, за знакомство!
Стефан присел на скамейку и выпил содержимое кружки. Рот обожгло, глаза выпучились, а пустой желудок взорвался горячей болью. Лица мужиков превратились в серовато-бежевые пятна. Но вскоре удивительным образом в голове прояснилось, усталость отступила, и Стефан почувствовал, как ясно и логично стал мыслить. Он придвинул к себе миску с кашей и взял краюху ноздреватого хлеба.
Мужики одобрительно зашумели: «Хорошо пошла самогоночка. Первачок, зараза, крепкий».
Заговорил лысеющий мужчина с болезненным видом:
— Вот что у нас приключилось, гаспадар ученый. Месяца три назад, аккурат в разгар зимы, сдурела одна баба. Степана Миколкина жёнка. Ганна ее зовут. Нормальная была хозяйка, за огородом смотрела и мужа уважала. Дети при ней. Скотина накормлена, в избе порядок. А тут – раз, и будто бес в нее вселился. Воет как зверь, на людей бросается. Вышла из хаты разумная, а через час вернулась сама не своя. Что, где, почему? Молчит Ганна и только рычит по-волчьи. В клетку посадили. А что делать?
Немного помолчали. Громыко продолжил:
— Прошло недели три. И точно такое же горе случилось с кузнецовой жёнкой Марылей. Такая веселая баба была. Громче всех пела. Статная, грудастая. А то внезапно сгорбилась, исхудала, будто из нее всю жизнь высосали. Кричит, волосы на голове рвет. Тоже под замок посадили. Говорю, под замок посадили. А то она мужу своему по башке молотком стукнула. Дочка, может, там моченой капусты осталось? – ласково сказал староста, оборачиваясь и ища глазами Даринку. – Хорошо под самогоночку идет.
Девушка вышла из темноты:
— Татко, так уже закончилась!
Стефан залюбовался Даринкой. Стройная, высокая. Глаза живые, блестящие. Кожа жемчужная, чистая. Губы полные, словно налитые соком. Так и хочется впиться в них и..
Стефана отвлек от мечтательной задумчивости скрипучий голос старца с длинной бородой и шапкой седых волос.
— Мы не знали, что и думать. Что с нас взять? Мы люди темные, неученые. Понимали только, что какая-то нечисть появилась. Может, из лесу пришла? А может, посреди нас завелась. В город никак не попасть. Снег начал таять, грязюка вокруг развелась страшная. Ждали, когда хоть немного подсохнет, чтобы весточку в Могилев передать. А между тем сдурела еще и девочка семи лет от роду. На улице гуляла с другими ребятишками. Распрощалась, домой пошла. В избу приползла волчонком. Прямо на четвереньках. Кусается, рычит. Ой, грехи мои тяжкие. Может, гаспадар ученый нам поможет? Вы книги читали и с разумными людьми разговаривали.
— А не молод ли гаспадар? – раздалось словно лягушачье кваканье. Говорил лопоухий нескладный мужичонка в драной телогрейке. – Что же нам не прислали опытного монстролога? А? Вы побудете в Гаюнах. Получится, не получится – да и уйдете. А нам жить тут, пока не подохнем.
Стефан сжал кулаки под столом. Вопрос «а не молод ли гаспадар?» он слышал много раз, но по-прежнему было обидно. Еще и эти проклятые усы не растут! Виноват ли Стефан, что уродился с по-девичьи нежным лицом, голубыми глазами и волосами, вьющимися русыми волнами. Сам бы он хотел иметь крепкие плечи, скуластое и закаленное ветрами и солнцем лицо и суровый взгляд из-под широких бровей. Такой, чтобы каждый посмотрел и поверил: такому всякий монстр под силу.
Стефан сказал:
— Я в экспедициях с четырнадцати лет. Мой отец, Григорий Дрыгвич, знаменитый монстролог. Теперь он по всему миру ездит и учит других, как бороться с нечистью. В шестнадцать я на Браславщине поймал стаю ка́снов. Это такие чудовища с острыми зубами и крыльями как у летучей мыши. Касны нападают на людей и до последней капельки кровь высасывают. А сколько я лесовиков и зазовок изловил – море! Но главное мое достижение – это Паднор, король мышей. Я гонялся за ним несколько месяцев. И поймал. Убить его невозможно, так что я заточил его в ловушку. Честно говоря, мне помогал полукровка, наполовину человек, наполовину монстр, потому что только таким, как он, под силу открывать и закрывать ловушки.
— И как же он выглядел? Паднор, – с сомнением спросил Громыко.