Страница 45 из 82
— Давайте рассуждать! Мы знаем, что под городом спит-лежит-дремлет некое чудовище, которое теоретически способно уничтожить сотни тысяч людей. Получается, их нужно эвакуировать, переселить в другие страны в конце концов, – сказал Женя. – Что мы можем делать с этой информацией? Кричать направо и налево? Рассказать про орден в подкасте? Написать во всех возможных социальных сетях? Вопрос: кто нам поверит?
— Тебе, Жека, точно никто! Ты же у нас король заговоров! – Михей обменялся многозначительным взглядом с Виджаей.
— Котик мой, никогда так на батю не выражайся! – цыкнул Женя. – Нарываешься на драку?
— Мы прекрасно знаем, что я за две секунды уложу тебя на лопатки.
— Это правда! – согласился Женя. – Давайте дальше. Трепаться нет смысла. Нам все равно никто не поверит. Нет пруфов. В газетах пишут, что землетрясения вызваны расширением Цнянского водохранилища на севере Минска. Связать Энгеля с исчезновением Кости Левковича мы никак не можем. Наш подкаст, видимо, придется закончить.
— Даже не думай продолжать! – встревоженно предупредил Михей. – Если правда то, что говорил Ярослав Васильевич, и в ордене состоят чиновники, то убрать всех нас им не составит труда. Был Половинкин – и нет Половинкина. И Энгель нам не поможет!
И вновь эта мерзкая тишина.
— Но что было с Хранителем? – спустя какое-то время спросила Виджая.
— К Хранителю вернемся чуть позже. – Женя поставил чашку с дымящимся кофе на стол. – А пока.. Раз рассказывать минчанам о подземном чудовище нет смысла, то остается два варианта развития событий: смириться и молчать или..
— Или? – спросил Михей.
— Или я отправлюсь.. эм-м-м.. внутрь Малимона и прикончу его, – пожимая плечами, ответил Женя.
Михей рассмеялся, но вдруг застыл в недоумении:
— Ты же несерьезно?
— Мих, это неправильно! Это несправедливо! Меня распирает от злости. Кто-то должен покончить с убийствами детей! – Женя горячился все больше и больше. – Они говорят, что жизнь одного ребенка ничего не стоит в сравнении с сотней тысяч других. Но ведь это ужасно! Ценна каждая жизнь. Никто не вправе отбирать ее даже ради некой высшей цели.
Виджая сложила ладошки на груди, с восхищением глядя на Женю:
— Сейчас я видела, что ты был прятал за маску. Ты имеешь боль других человеков, то есть людей, ты имеешь плохое состояние, когда другие страдают. Ты не как дерево. Ты понимаешь горе других. Твое лицо.. сейчас оно такое.. Вот бы.. как это сказать.. запомнить это выражение, а потом сделать маленькую.. Типа скульптура Бражника, и это ставить рядом с богиней Кали.
— Черт, Чатурведи! Что ты несешь? – Женю перекосило от раздражения. Он выскользнул в коридор, услышав звяканье телефона.
— Жека, твои фанатки – это нечто! Ты ангел или фея? – засмеялся Михей. – А-а-а! Ви, не дерись!
Женя вернулся на кухню. Его брови от изумления медленно ползли вверх.
— Чатурведи, твое желание исполнилось. Наконец ты узнаешь, что случилось с Хранителем. Мне написала Эмма. Со мной хочет встретиться женщина в пуховике.
— Анна Энгель? – спросил Михей.
— Она самая.
Эмма, бледная и заплаканная, кивнула на утопающий в полумраке столик. Женя нерешительно топтался возле входной двери кафе «Странные дела», рассуждая, к кому идти в первую очередь: к подруге, чтобы справиться о ее состоянии, или к Анне. Последняя огромной горой нависала над крохотной чашечкой кофе и не обращала внимания на шумных иноморфов.
— Ты идешь? – толкнул Женю Михей.
— Угу. – Женя пропустил вперед Виджаю, осторожно переступившую лохматого и растрепанного огневика, который вытаскивал из густых патлов красноватые угольки и бросал их в чашки иноморфам.
— Анна? – окликнул Женя.
Женщина вздрогнула и непонимающе уставилась на молодых людей. Понадобилась, наверное, минута, чтобы глазки, подернутые сонной пеленой, вдруг загорелись:
— Ты – Бражник?
— Да. А это мои друзья. Михей Половинкин и Виджая Чатурведи. Можно присесть?
— Валяйте! Я уснула, пока вас ждала.
Анна действительно была очень полной. Красноватое лицо так оплыло жиром, что шея исчезла вовсе и голова будто лежала на плечах. Волосы стянуты на затылке в неаккуратный пучок, короткие пальцы в заусеницах, а на светло-серой блузке – желтоватые пятна пота.
— Чай! – крикнул Женя, взглядом отыскав официанта Мишу, а затем обратился к Анне. – Значит, это вы передали мне дневник Хранителя?
— Я. Узнала про подкаст, послушала его. Ты, Евгений, показался мне смышленым парнем. Тем более упоминал, что Слава был твоим руководителем в историческом кружке, а потом стал преподавателем, – ответила Анна, распространяя вокруг себя алкогольные пары.
— И вы подумали, что можно решить проблему моими руками. – Женю внезапно рассердил тот факт, что она пришла на встречу выпившей.
Миша принес четыре чашки дымящегося чая, и Анна жадно накинулась на одну из них. Столик был рассчитан на четверых. Михей сел возле Анны и теперь, едва помещаясь на краешке дивана, выглядел таким маленьким и худеньким по сравнению с ней.
— Можно и так сказать. Раньше я молчала, потому что отец был жив. К тому же в последние годы он много болел. Вообще, мы с ним плохо ладили. Что неудивительно, учитывая тот факт, что он был маньяком.
Женя переглянулся с Михеем и почувствовал, как напряглась Виджая.
— Я очень довольна вашими двумя выпусками подкаста «Обрывки растерзанной безмятежности», – продолжила Анна. – Правда, ты, Евгений, льешь много лишней воды и осторожничаешь. С другой стороны, тебе лучше знать, как вести расследование. Но пришло время рассказать всю правду, чтобы наконец покончить со всем этим. Я понимаю, что срок давности истек, да и некоторые участники событий мертвы, но пусть мой самовлюбленный братик подавится своим превосходством. Что он будет делать, когда все узнают его гнилую натуру?
Только сейчас Женя сообразил, насколько Анна и Ярослав непохожи друг на друга. Один – спокойный, уравновешенный, красивый и уверенный в себе, другая же – нервная, затюканная, неухоженная и погрязшая в тревожности и комплексах.
— А давайте всё с самого начала! – сказал Михей, опасаясь, что Анна уйдет в сторонние размышления.