Страница 46 из 82
— Ну, многое вы уже знаете. Я собственными глазами видела, как мой отец вытащил Катю из кровати и понес ее к открытому окну. Видимо, снаружи был подельник. Я с головой заползла под одеяло, так мне стало страшно. Затем я, видимо, уснула. В утренних сумерках побежала в туалет, а когда вернулась в спальню, то поняла, что Катина кровать пуста. Стала кричать и звать на помощь. Через какое-то время в мозгах все расположилось по полочкам, и я все рассказала Славе. Но он приказал мне заткнуться и молчать в тряпочку. Да еще угрожал, что если что-то станет известно, то нас заберут в детдом. Вот таким он был всегда и таким остается поныне! Ему плевать на переживания других. Горделивый индюк! Помню, когда я была в третьем классе, Слава..
— Анна, что дальше? – поторопил Женя.
— Отца я боялась. Стала избегать всяческого общения с ним. На нервной почве начались проблемы с перееданием, потом – со здоровьем. Я превратилась в толстого и угрюмого подростка. Мама пыталась мне помочь, искренне полагая, что я тяжело переношу потерю подруги. Что было дальше, вы прочитали в дневнике Хранителя, этого гадкого шантажиста, – Анна покраснела еще сильнее. Ей было невероятно жарко в этом пуховике, она буквально обливалась потом, но почему-то не раздевалась. – Он подслушал мой разговор с библиотекаршей и стал преследовать. Михайлов ходил за мной по пятам и запугивал. Говорил, что за сокрытие информации меня посадят в колонию для несовершеннолетних.
— Что он хотел? – спросила Виджая.
— Денег. Он знал, что мой отец – директор завода. Моя семья, конечно, не бедствовала, но мы и не купались в роскоши. Тогда время было такое, что и руководители предприятий могли жить от зарплаты до зарплаты. А часто и зарплату не выдавали. Короче, мне неоткуда было взять денег. Но Михайлов довел меня до такого состояния, что я порезала себе вены, – Анна задрала рукав пуховика и указала на еле заметные белесые ниточки-шрамы на левом запястье. – Мама меня вовремя обнаружила, так что я не смогла причинить себе больший вред. Я тогда все ей рассказала. К моему ужасу, она не побежала к отцу и не стала выяснять отношения. Она тоже решила скрыть правду. Не хотела разрушать устоявшуюся жизнь: хороший дом, муж при должности, уважение соседей, зависть подруг. Вместо этого мы пошли к Михайлову.
Наступила пауза. Женя уже догадывался, чем закончится эта история. Перед ним сидела женщина, всю свою сознательную жизнь ненавидящая собственную семью. Отец для нее – маньяк, брат – самовлюбленный мерзавец, мать – трусиха, отдавшая душу дьяволу за положение в обществе. Анна ненавидела то, что являлось частью ее самой – близких и родную кровь. Она ненавидела себя. Столько лет жила в страхе и тревоге! Женя испытал что-то наподобие жалости, однако чувство отвращения все же преобладало. Анна использовала его, чтобы очистить совесть, потому что у самой не хватило смелости открыть окружающим правду.
— Мы хотели поговорить с Михайловым и объяснить, что я просто была не в себе и плела всякую чушь. Что-то в этом роде. В его квартире гуляла пьяная компания. Там дым стоял всюду. Хозяйка в бессознательном состоянии валялась под столом. Хозяин окунал голову собутыльника в унитаз. Михайлов завел нас на открытый балкон, общий для всего этажа, на котором сушили белье. До сих пор помню: вечер, снег и мужские безразмерные труселя, затвердевшие на морозе. Он даже не собирался нас слушать. Требовал денег, махал этим своим дневником. Мама хотела отобрать блокнот. Завязалась потасовка. Михайлов поскользнулся и полетел за перила.
— Так это ваша мама.. – начал было говорить Михей, но Анна его перебила:
— Нет! Не мама! Это произошло совершенно случайно! Она решила, что Михайлов наверняка умер, упав с такой высоты. Нас никто не видел, потому что мы были осторожными. Мама выбросила блокнот в мусорный контейнер недалеко от дома Михайлова.
— А как блокнот вновь оказался у вас? – спросил Женя.
— Так я утром пошла туда и вытащила. Боялась, что кто-то другой обнаружит. Спрятала дома на чердаке. Дневник лежал там много лет. Мама не знала про это. Она сказала, что я должна забыть про случившееся и жить дальше. Но все изменилось с тех пор. Мама стала выпивать. С отцом у нее отношения разладились. Я осталась совсем одна. Без брата, без отца, еще и без матери. И я каждый день видела родителей Кати Решетниковой. Замечала, как гасла надежда в их глазах. Поначалу они верили и ждали, что вот-вот позвонит следователь и сообщит, что дочка их нашлась. Как же я себя ненавидела!
Женя помассировал виски.
— Почему вы не рассказали все это милиции? Понятно, когда подростком молчали, но сейчас? Почему нам говорите, а не следователю?
— Потому что он какой-никакой, но брат. Больше родственников нет у меня. Родители умерли, тетка с двоюродной сестрой живут за границей. Понимаете, мне как будто трудно самой выносить приговор, – лепетала Анна. Странное дело, но она пьянела на глазах. – И я запрещаю вам говорить о моей матери. Что случилось с Михайловым, не имеет никакого значения! Просто уже сообщите, что Василий Энгель – маньяк и его сынок, видимо, тоже пошел по стопам. Думаете, этот мальчик, как его там.. Левкович, просто так исчез? Сто процентов братик приложил свои жадные ручонки.
— Так не получится. Нельзя про одно сказать, а про другое умолчать. Цельная картина не складывается, – Женя раздражался все больше и больше. Анна резко потянулась к нему и, разливая вокруг себя запашок алкоголя, рявкнула:
— Это твои проблемы, Бражник! Да ты благодаря мне прославился на весь Минск. В последний раз повторяю, мое имя и имя матери не упоминать! Даю тебе один день, чтобы выпустить следующую серию!
Михей запаниковал. Он знал, что когда у Жени наливались кровью глаза, каменело лицо и вздувались вены на шее, то ничего хорошего за этим не последует. Но спасение пришло откуда не ждали. В кафе ворвался запыхавшийся мужчина лет сорока в шерстяном пальто и вязаной шапочке и бросился к Анне:
— Да я по всему городу тебя ищу! Аня!
Мужчина помог Анне выйти из-за стола и извинился:
— Молодые люди, простите. Аня если выпьет, то пристает к незнакомым и всякую чушь несет. Мы уже уходим. Не будем мешать, тем более это место совсем не подходит для людей. Так что.. До свидания.
— Это ваша жена? – спросила Виджая.
— Да. Недавно поженились, – мужчина смущенно заулыбался.
Анна зацепилась за дверной косяк и крикнула на прощание:
— Один день, Бражник! Даю тебе один день!