Страница 44 из 82
9 Снег на улице, снег в душе
Ночью выпало столько снега, что минские улицы погрязли в сугробах, авариях и ругани. Метро оказалось единственным способом безопасно добраться до работы или учебы. Холодный ветер пронизывал насквозь, ботинки, купаясь в мокрых лужах растаявшего снега, мгновенно промокали, и настроение у горожан было ни к черту.
Женя чувствовал напряжение, охватившее город. Иноморфы волновались. Старичок Белун с опухшим от вечного насморка носом буквально бросался всем под ноги с истеричной просьбой спасти его от воображаемых преследователей. Цмок, точно подстреленный, перепрыгивал с крыши на крышу, сползал по стенам и до смерти пугал прохожих. В воздухе плавали какие-то частички то ли пепла, то ли пыли, и они смешивались с парящими хлопьями снега и оседали на тротуары липкой грязью.
Еще на подходе к колледжу Женя догадался, что там произошло что-то неладное. Возле забора выстроились в ряд несколько грузовиков, принадлежащих ОКДИ и службе МЧС. Пробравшись через толпу студентов, Женя наконец-то разглядел причину, по которой в это утро никто не торопился на первую лекцию. С крыши главного корпуса стекала какая-то ядовито-зеленая густая жижа, точно обожаемый детьми слайм увеличили в сотни раз. От гнилостного и резкого запаха слезились глаза.
Монстрологи и пожарные муравьями ползали по маршевым лестницам, сбрасывая на землю куски неведомого вещества, так что под окнами уже выросли зеленые сугробы. Преподаватели взволнованно носились между студентами, умоляя держать дистанцию. Женя взглядом выхватил из толпы худенькую фигурку Виджаи. На ее распущенные волосы опускались снежинки – крохотные жемчужинки на отрезе черного бархата. Она внезапно обернулась (неужели почувствовала?), смущенно улыбнулась и пожала плечами, точно хотела сказать: «Ну и дела!»
Занятия все-таки начались, хоть и с опозданием. Монстрологи сообщили, что неизвестное существо не опасно для здоровья, так что студенты разошлись по разным корпусам, вокруг которых целый день носились грузовики и рабочие.
Привычные события вдруг потеряли всякую значимость. Женя с ужасом смотрел на студентов, осознавая, что каждый из них мог оказаться «ребенком Кроноса» вместо Кости Левковича. Парни и девушки увлеченно обсуждали захват колледжа ядовито-зеленым иноморфом и не подозревали, какой ужасный монстр обитал прямо у них под ногами. Вчера вечером, подъезжая к дому Жени, Энгель сказал: «Костя не был плохим парнем. Просто он оказался подходящим кандидатом. Здоровый. Из многодетной семьи. К тому же часто в сумерках возвращался после занятий вокалом. Мне очень жаль. Правда».
Женя тогда ничего не ответил, но многочисленные вопросы буквально разрывали изнутри: «Костя был в сознании? Он сопротивлялся? Ему было страшно? Что он говорил?»
В тот день Женя несколько раз встретился с Энгелем в коридорах колледжа. Притворяться обиженным и злым не было никакого смысла. Шарахаться и сторониться – тоже. Энгель видел своего любимого студента насквозь и понимал лучше, чем кто-либо другой. Не он ли утешал и находил нужные слова, когда Женя отчаивался из-за брата или когда Эмма дала от ворот поворот? И почему так случилось, что замечательный и понимающий преподаватель вдруг оказался членом какого-то страшного ордена и тем, кто отправлял невинных детей на верную смерть?
Почему Энгель? Почему это именно он?
Сразу после уроков Женя потащил Виджаю и Михея к себе домой. Он знал, что мама с братом уехали на занятие в бассейн, а папа, как обычно, допоздна задерживался на работе. Нужно было обговорить случившееся, решить, что делать дальше с этой информацией. Женю распирало от паники и тревоги. Стоило ли говорить, что он чувствовал себя причастным и к исчезновению Кости Левковича, и к самому ордену «Дети Кроноса». Теперь, когда он всё знал, жить по-прежнему не представлялось возможным.
Виджая и Михей, сидя за кухонным столом, молча пили отвар из шиповника, который утром приготовила мама. Женя на лист размороженного слоеного теста выложил кружочки нарезанных помидоров и сулугуни. Пирог запек в духовке, а затем на расплавленный сыр бросил горсть свежей руколы.
— Ты хорошо готовишь, – похвалила Виджая, уплетая третий кусок пирога. Длинные сырные нити облепили ее пальцы.
— Это мамин любимый завтрак. Видел много раз, как она делает. – Женя задумчиво глядел в окно, за которым падал мокрый снег. Никто не решался заговорить первым, потому что сразу после этого нужно было выбрать: молчать дальше или предпринимать какие-то шаги.
— Вот лихоматара! Я думал, такое может быть только в кино или в книгах, – воскликнул Михей, потряхивая кучеряшками, и Женя облегченно выдохнул. Зловещая тишина треснула, и теперь можно обсудить произошедшее.
— Говорили, Минск – безопасный город, – по-детски выпятила нижнюю губу Виджая. – Я была нашла друзей. Не поднимай brows, то есть брови, Бражник! Я все вижу! После этого, что с нами было..
— ..ты обязан на ней жениться, Жека! – хихикнул Михей. Сегодня он вырядился в оранжевую футболку с убийственной надписью «Учительница была права, и ничего толкового из тебя не выросло».
Виджая грозно свела брови на переносице:
— Михей, у человека семьдесят девять органов.
— Ты хочешь, чтобы у меня их стало восемьдесят? – Михей прижал ладонь к груди. – Подаришь мне свое сердечко?
— Нет, вырву сердечко у тебя. Ты будешь иметь семьдесят восемь органов, когда не перестанешь говорить фигня! – рявкнула Виджая, а Михей пискнул:
— Боже.
— Он тебе не поможет!
— Я хотя бы попытался.
Этот диалог Женя слушал с крайней степенью презрения:
— Гляньте-ка, как спелись! Заткнитесь оба!
— И теперь опять ехать куда-то, – задумалась Виджая. – Я была хотела жить в Минске. Но мне же скоро восемнадцать годов. Можно быть самостоятельной или нет?
— Размечталась! – хмыкнул Женя и воткнул в розетку шнур от кофемашины. – Виджая, разве я тебе уже не говорил? Была, была, была.. Перестань использовать это слово в каждом предложении! Знаете что? Я превращаюсь в человека, который без кофе не способен соображать!
— Сынок, ты стал мужчиной, – хихикнул Михей.