Страница 43 из 82
— Не смей, Бражник, называть моего отца маньяком! Он был честным и добрым человеком. Он помогал другим, заботился о соседях и в последние годы занимался благотворительностью. Ты не был, к счастью, на нашем месте и не знаешь, что испытываем мы. Нам больно и страшно! Но орден – наш долг, наше служение общественности. Как же легко быть судьей! Поживи моей жизнью, поноси мою обувь и пройди по моим тропам, и только после этого осуждай. Я считаю нашу беседу оконченной. Все, что сказано в пределах этой комнаты, должно остаться между нами. Я нарушил сейчас десяток правил нашего ордена, но это было вынужденной мерой. Женя, никаких подкастов! Иначе ситуация выйдет из-под контроля. Я рассчитываю на ваше благоразумие.
— Благоразумие? Сами вы действуете не так изящно, как хотелось бы для члена некоего тайного сообщества. Зачем вы подговорили ту старуху из дома престарелых соврать нам про Железного человека? – спросил Женя.
— Думал, что вы поверите, что Катю похитил иноморф, и потеряете интерес к расследованию, – отмахнулся Энгель. – Но вас нелегко обвести вокруг пальца. Ольга Леонидовна была подругой моего отца, вот и согласилась мне помочь. Ладно! Теперь я отвезу вас по домам.
— Подождите. Ярослав Васильевич, почему вы стали членом этого ордена? У вас не было выбора? – спросил Женя. Казалось, он отчаянно искал оправдание для преподавателя.
— Возможно, ты еще юн и неопытен и не в курсе, но выбор есть всегда. – Энгель набросил на плечи пальто, а шею несколько раз обернул шерстяным шарфом. – Я посчитал за честь стать членом «Детей Кроноса». Есть ли бо́льшее счастье в подростковом возрасте, чем владеть такой великой тайной, знать то, о чем другие даже не догадываются? Это словно держать в руках редкую жемчужину. Так как я рано понял принцип работы ордена, то отец не видел другого выхода, как сделать меня частью всего этого.
— Теперь я думаю, что проблемы начинаются тогда, когда подростки узнают какую-нибудь тайну, – задумчиво произнес Михей, и Женя с Виджаей поняли, кого он имел в виду.
На обратном пути ехали в машине Энгеля. Все молчали. Да и о чем было говорить? О детях, у которых отобрали будущее? Об ордене, взявшем на себя роль божества? Женя прижался лбом к стеклу и ощутил глубокую ненависть к городу, в котором родился и вырос. Как же так? Обожаемые им улицы покоятся на спине исполинского Малимона? Неужели это правда?
Свет фонарей расползался во влажном воздухе и превращался в причудливых чудовищ. Неоновые вывески раздражали, прохожие выглядели глупыми и беспечными куклами.
Сначала высадили Михея возле подъезда, затем – Виджаю. Женя буквально вывалился из автомобиля, так торопился скорее покинуть компанию Энгеля. Алесь побежал следом за племянником. Они оба вошли в квартиру.
— Жень, это ты? Научные работы – это, конечно, прекрасно, но не до половины же десятого! – Мама появилась в коридоре в банном халате и с полотенцем на голове. – Алесь?! Ты откуда?
— Да вот решил брата навестить. Так и живем! – Алесь, как был в плаще и сапогах, ринулся вглубь квартиры.
— Ты его позвал? – недовольно спросила мама.
— Ма, я устал. Поговорим завтра. – Женя мягко отодвинул маму со своего пути и поплелся в комнату. Лег на кровать и ощутил, что мозг скоро взорвется от переживаний и страхов. Не голова, а гудящий суетливый улей. И Женя принял верное решение: сказал себе, что подумает обо всем завтра.
Он медленно проваливался в сон и слышал, как за стенкой хихикал Эрик, а дядя что-то монотонно бубнил ему. Мама тяжело вздыхала, и ее вздохи пробивали дверные створки. Женя знал, что утром дядя исчезнет. Он оставит после себя пару белоснежных волос на обивке кухонного дивана и чашку с толстым слоем кофейной гущи. Мама брезгливо смахнет волосы с дивана и проворчит:
— Типичный Алесь. Пришел, увидел, наследил!