Страница 42 из 82
— Не могу поверить, что это происходит в двадцать первом веке! А достижения науки? А изобретения ученых? Почему вы, такая, получается, влиятельная организация, до сих пор не уничтожили Малимона? – изумлялся Михей.
Энгель оскорбился. Лицо перекосило от обиды, но он сдержал раздражение и спокойно ответил:
— Думаешь, Половинкин, если бы это было возможно, то больше чем за тысячу лет никому не удалось бы убить монстра? Мы использовали тысячи датчиков и приборов, но Малимон окружил себя неким необъяснимым облаком излучения, которое блокирует любое устройство. Мы не знаем, как существо выглядит, что оно вообще такое, лишь по самому излучению можем догадываться о размерах. Поверьте, речь идет об исполинском монстре. Мы отправляли внутрь подготовленных подростков и юношей, снаряжали их мощнейшим оборудованием и ИК-камерами, но никто не возвращался.
— Это неправильно! Люди должны знать! – возмутилась Виджая.
— Нет, не должны! – рявкнул Энгель. – Начнется паника. Уверен, вы сейчас думаете, что у меня нет сердца. Вы ведь любите свой город, любите уютные улицы и парки. Если Малимон начнет активно двигаться, в Минске камня на камне не останется. Все, что вы любите, будет разрушено и уничтожено. Я уже не говорю о сотнях тысяч погибших людей.
— Как вы.. ну.. члены ордена выбираете детей для.. – Михей запнулся, не в силах закончить предложение.
— Существует четыре принципа. Не инвалиды и не больные хроническими заболеваниями. Они и так вдоволь настрадались. Не сироты. Из многодетных семей. И, придерживаясь принципа хладнокровности, не из семей членов ордена. По этой же причине среди нас в основном мужчины. Всегда есть на примете несколько детей. Сами понимаете, нельзя просто войти в квартиру и взять ребенка. Он должен, как Костя Левкович, например, несколько раз в неделю поздно возвращаться домой после занятий музыкой и..
— Не говорите о нем как о куске мяса, которое вы скормили голодному псу! – ужаснулся Женя.
— Это не так! Мне тоже тяжело думать и говорить об этом! Думаешь, так просто быть на моем месте и решать судьбу человека? Выбор между одной жертвой и сотней тысяч хоть и кажется очевидным, но на самом деле крайне болезненный! – покраснел Энгель. На его шее вздулись вены, а на лбу проступил пот.
— Как называется ваша организация или орден? – внезапно спросил Женя.
— Что? Да какая разница? Речь не об этом!
— Как называется? – настаивал Женя, хотя уже и сам догадался.
— Дети Кроноса. Но название придумали в Средние века, а тогда любили придавать событиям налет таинственности и мрачности..
Но Женя больше не слушал. К горлу подкатила обжигающая рвота. Он метнулся в поисках мусорного ведра.
Да это издевательство какое-то! Чертов Кронос! И чертов орден! Зачем только Аня Энгель передала мне тот блокнот? Как теперь жить со всем этим? Как смотреть людям в глаза? Неужели сделать вид, что ничего не происходит?
Женя вдруг понял, почему во время землетрясения тогда в колледже Энгель сказал ему: «С тобой все будет хорошо». Любимый студент не претендовал на роль «дитя Кроноса».
— Почему мы здесь? – спросил Женя.
— Я требую, чтобы вы прекратили расследование исчезновений Кости Левковича и Кати Решетниковой. Малимон просыпается, и нам сейчас не до подкастов. Все по-прежнему должно оставаться тайной. Иноморфы что-то чувствуют, по всему Минску вспыхивают конфликты, пока еще небольшие, но это только начало, – объяснил Ярослав. – Я рискую всем, рассказывая вам об ордене, но у меня нет другого выхода. Вы зашли слишком далеко.
— Браво, Ярослав Васильевич! Вы ловко манипулируете нашим чувством вины, – Женя наконец сел за стол. – А теперь перейдем к Кате Решетниковой.
Энгель кивнул:
— Ладно. Вы имеете право услышать всю историю от начала до конца. Мой отец был руководителем «Детей Кроноса». Я узнал об этом рано, лет в одиннадцать. Случайно подслушал его разговор по телефону. Папа, как мог, учитывая мой возраст, разъяснил мне ситуацию. Ни мама, ни сестра не были в курсе. А в тот злополучный майский вечер ничего не предвещало беды. К моей сестре Ане пришла на ночевку Катя. Я смотрел телевизор на втором этаже, папа с мамой готовили ужин на кухне. Вечером случилось небольшое землетрясение, и сразу же в кабинете зазвонил телефон. Оказалось, что два мальчика, которые были на примете у ордена, отсеялись. Один загремел с аппендицитом в больницу, второй уехал к бабушке на юбилей в Казахстан. Отец должен был принять сложное решение, а времени искать другого ребенка уже не было. Мама несколько раз попросила девочек, чтобы они закрыли окно перед сном, и со спокойной душой ушла спать на второй этаж. Отец дождался, пока они уснут, и, осторожно подняв Катю из кровати, передал своему коллеге через окно. Вот почему никаких следов не осталось, кроме притоптанных цветов. Папа не впустил коллегу через дверь, потому что боялся, что щелчки замка или шаги по коридору, да и любая возня разбудят кого-то из домашних.
— Аня это видела? – спросила Виджая.
— Да. Однако она полагала, что это был сон, и окончательно проснулась за час до рассвета, когда приспичило в туалет. Вернулась в комнату, а Катина кровать была пустой. Аня подняла панику. Вызвали следователя и монстрологов. Чуть позже Аня стала припоминать события той ночи. Ей трудно было объяснить произошедшее. Она замкнулась в себе и, заедая стресс, чуть позже заболела диабетом.
— А дальше? Что произошло с Хранителем? Что ваша сестра рассказывала? – спросил Женя.
— Я ничего не знаю о Хранителе. С сестрой про это не говорил. Я вообще не знаю, где она. Не видел ее около года. Видимо, она убеждена, что наш отец – маньяк..
— Что недалеко от правды, – огрызнулся Женя.
— Племяш! – прикрикнул Алесь, а Энгель так резко подскочил, что стул с шумом покатился по полу.