Страница 24 из 82
— Так и быть. Садитесь! Скрывать не буду: поболтать люблю. Я много лет жила неподалеку от Решетниковых. Ну, как неподалеку? На соседней улице. И считаю, что иноморфы не виноваты в похищении. И вот почему. Во-первых, не было никаких следов. Там и фонариками подсвечивали, и порошки рассыпали, а все без толку. С другой стороны, некоторые иноморфы и не оставляют следов. Это да! Во-вторых, нужно понимать, как Зеленовец выглядел в то время. Это теперь, когда построили дом престарелых и завод детского питания, поселок стал более людным. Все-таки появились новые рабочие места. А тогда это были всего пара улиц, на которых стояли преимущественно дачи. – Вера Алексеевна запрокинула голову и уставилась на потолок, точно уплыла на волнах воспоминаний. – В Зеленовце почти и не было иноморфов, хотя Минск находился совсем близко. Иногда заводилась какая-нибудь нечисть. У меня вот несколько месяцев в сарае жил псутень. Зерно, зараза, жрал, даже гнездо себе соорудил под крышей и яйца отложил. Его выловили потом, конечно. Дело в том, что наш староста вокруг поселка насадил клумбы с полынью. Может, это иноморфов и отталкивало. Не знаю. Хотя сколько нужно было этой полыни, чтобы спугнуть..
Женя боялся, что старушка отойдет от темы, поэтому перебил:
— А про само похищение что вы помните?
— В тот день вечером случилось землетрясение, и мы переживали..
— Землетрясение? – Виджая переглянулась с Михеем и Женей.
Вера Алексеевна кивнула:
— Да. Серьезных разрушений не было. Так, ерунда! У кого-то крыша обвалилась да забор упал. А эта Катя, значит, ночевала у Энгелей. Их дома по соседству стоят. И самый главный вопрос тогда был такой: закрыли ли девочки окно? А иначе как незнакомец мог проникнуть внутрь? Не хозяйка же сама отворила разбойнику входную дверь, мол, заходи, милый друг! Я вот как думаю. Девчонки заигрались да и уснули. Маньяк блуждал по улице и заметил, что окно на первом этаже открыто. Ну и.. Понятное дело. Ко мне следователь приходил, грубоватый, помню, такой мужчина. Расспрашивал, как родители относились к Кате. Может, били, уточнял, или громко ругали детей? Может, выпивали? Я как поняла, куда он клонит, не выдержала и раскричалась. Где это видано, чтобы родителей подозревать? А он мне: «Успокойтесь, гражданочка! Я рассматриваю разные варианты. И тот, что девочка могла сама сбежать». Ну не знаю. Семья Решетниковых порядочная и благополучная. От таких родителей не уходят по собственной воле. Они по-прежнему живут в Зеленовце. Иногда меня навещают в доме престарелых. Татьяна, мама Кати, мне как-то сказала: «Вера Алексеевна, неизвестность хуже всего». Хоть это и звучит ужасно, но лучше бы похоронили дочку да и смирились как-то! А они ведь столько лет мучаются!
— А где это тот парнишка? Хмурый такой. Пора мыло в форму заливать! – крикнул Степан Валерьянович.
— Вера Алексеевна, я оставлю вам номер телефона. Вдруг вы еще что-нибудь вспомните. Позвоните мне тогда. – Женя, разочарованный результатом беседы, поблагодарил старушку и вернулся к своему подопечному. Ничего нового он не узнал. Единственное, что заставило задуматься, – это землетрясение перед исчезновением девочки. А ведь и перед пропажей Кости Левковича Минск тоже немного потряхивало. Случайность или закономерность?
Вечером того же дня Женя долго стоял в душе. Ему казалось, что запахи капусты и смерти въелись в кожу. Он уже вылил на себя половину банки геля с ароматом альпийских трав, а все равно было недостаточно. Пришли на память слова Виджаи: «Я скоро умру». Как же зловеще звучала бы эта фраза из уст Степана Валерьяновича и Веры Алексеевны? Они ведь действительно скоро умрут. А Катя Решетникова? А Костя Левкович? Живы ли они?
Женя попросил домашних не врываться к нему в комнату и не орать в окно, зазывая хута. Он установил на столе микрофон и открыл на компьютере программу для записи.
— Землетрясение в Минске! Это событие заставило нас поволноваться. А студенты и преподаватели монстрологического колледжа имени Стефана Дрыгвича и вовсе пали духом. Ведь сразу после этого пропал Костя Левкович. А что, если я вам скажу, что в 1991 году загадочным образом исчезла Катя Решетникова, и тоже после землетрясения?
Боль. Никому не нравится это слово. А родителям Кати больно вот уже два десятилетия. И существует одно-единственное обезболивающее: ответить на мучающий их вопрос. Что случилось с их дочерью?
Американский философ Ричард Рорти искал некую универсальную ценность для эпохи постмодернизма. Он сказал, что если существо способно чувствовать боль, то и не стоит причинять ее. Пора вернуться в прошлое и найти того, кто позволил себе причинить боль стольким людям. Я – дитя метамодерна, и искренность для меня важнее всего. Истина и правда.
Меня зовут Бражник. Я ведущий подкаста «Криминальный мизантроп». И вместе со своими напарниками Михеем Половинкиным и Виджаей Чатурведи я начинаю новое расследование под названием «Обрывки растерзанной безмятежности».
А давайте-ка сначала! В спокойном поселке Зеленовец жили-были две семьи – Решетниковы и Энгели. И, как водится, они дружили и ходили друг к другу в гости. Да-да, вы не ослышались! Фамилия Энгель знакома не только студентам монстрологического колледжа. Уважаемый всеми и лично мною преподаватель истории Ярослав Васильевич среди коллег знаменит своими профессиональными достижениями, а среди родителей – содержательным и полезным блогом в социальных сетях. Но вернемся к событиям двадцатилетней давности.
Представьте себя на месте следователя. Что вы видите? Благоустроенный дом, в котором живет законопослушная семья, пустая кровать и распахнутое окно. Ах да! Еще притоптанные тюльпаны на клумбе. И ни одной зацепки. Конечно, можно скинуть ответственность на иноморфов, но монстрологи разводят руками, мол, следов нечисти нет.
Может, маньяк? В начале девяностых годов российские газеты стали писать о серийном убийце Андрее Чикатило. Слухи, конечно, дошли и до Минска. Общественность горячо обсуждала подробности. Но, опять же, подозрения не подтвердились. Аня Энгель, подруга исчезнувшей девочки, утверждала, что окно перед сном они закрыли, поэтому версия с похищением выглядит надуманной.
Тогда остается последний вариант развития событий. Катя сбежала сама. Не будем же мы в самом деле подозревать хозяев дома и их детей-подростков! У меня и моих напарников состоялся любопытный разговор с Верой Алексеевной, бывшей жительницей поселка Зеленовец..