Страница 23 из 82
— Так! Подожди! Что?! Наш Ярослав Энгель – брат той самой Ани? – Женя наклонился корпусом вперед. Казалось, вот-вот схватит Михея за грудки, чтобы поскорее вытрясти всю информацию.
— Это есть проблема? – уточнила Виджая.
— Ярослав – не просто преподаватель, он для нас с Михой как старший брат. Мы подружились с ним где-то в пятом классе. Верно, Мих? Ходили на исторический кружок во Дворец детей и молодежи, – объяснил Женя.
— Верно! Интересно, как Энгель отреагирует, что мы полезли в это дело? – спросил Михей, но ответа не получил. Дверь распахнулась, и в проеме появилась хрупкая фигура Дарьи Павловны.
— Едва нашла вас! – тяжело выдохнула она. – Виджая, иди в сорок восьмой кабинет и поговори со следователем. Хотя я не вижу в этом смысла. Ты ведь совсем недавно в колледже и, наверное, толком не знала Костю. Но такие правила. Там, кстати, твой отец приехал. Бражник и Половинкин, вы следующие!
И на следующий день о Косте Левковиче не появилось никакой информации. По колледжу вышагивали хмурые следователи. Они опрашивали преподавателей, и студентов, и всех тех из персонала, кто пересекался с исчезнувшим парнем. Идея эта изначально была провальной, потому что Костя ни с кем близко не общался, даже с сестрами.
Однако жизнь шла своим чередом. Занятия начинались вовремя, а долгожданные звонки погружали коридоры колледжа в гудящий гомон. М–12 охватило какое-то мрачно-тревожное настроение. Конечно, в глубине души студенты надеялись, что Левкович просто сел на поезд и уехал к дальним родственникам на Полесье, а не стал жертвой маньяка или иноморфа.
На классном часе вместе с Дарьей Павловной, как и на переменах, тоже говорили о Косте, перебирали разные варианты развития событий, даже крайне нереалистичные. Когда Дима Чистяков упомянул инопланетян, Дарья Павловна всплеснула руками и перевела разговор на другую тему:
— Господа волонтеры, мы так и не распределились, кто куда сегодня отправится. Между прочим, автобус приедет через сорок минут. – Она полистала ежедневник.
— Хм-м-м.. Группы М–12 и М–32 – питомник «Верный друг», детский приют на улице Стефана Дрыгвича и Зеленовецкий дом престарелых.
Группа зашумела. Всем хотелось повозиться с собаками или на худой конец провести время с ребятишками, и только Женя единственный из всех выразил желание посетить дом престарелых. Михей толкнул его в бок и горячо зашептал:
— Ты забыл, как мы в сентябре волонтерили со стариками? От них пахло капустой и смертью. Сам же сказал, что больше в дом престарелых ни за что на свете не пойдешь.
Женя одарил друга таким испепеляющим взглядом, что человек с более нежной душевной организацией, чем Михей, выпрыгнул бы в окно, и сказал:
— Зеленовецкий! Ты чем слушаешь?
Михей нахмурил брови:
— А? А-а-а! В этом поселке похитили Катю Решетникову. Думаешь, старики что-то помнят?
— Прошло двадцать лет, а не двести. Конечно, помнят. Обрывки растерзанной безмятежности.
— А? Какие еще обрывки? А-а-а! Название подкаста? Эпично. Все-таки решил расследовать?
Дарья Павловна повысила голос:
— Бражник! Половинкин! Может, обсудите свои вопросы после классного часа? Спасибо. Только Женя изъявил желание поехать в дом престарелых. Мало. Кто еще?
Михей нехотя поднял руку.
— И я! – с невероятной радостью, словно выиграла суперприз, сообщила Виджая, и одногруппники захихикали и загудели.
— Бражник наконец-то нашел себе подружку! – выкрикнул шкафоподобный Голякин.
Женя остался сидеть неподвижно, лишь голова слегка повернулась в сторону Голякина да рот расползся в ироничной ухмылке:
— Видимо, ты так и не вышел из восьмилетнего возраста, раз остро реагируешь на то, что разнополые люди собираются вместе общаться со стариками. Так бывает с детьми, которых мало обнимали в детстве и у них не сформировался эмоциональный интеллект. Хочешь, обниму, Голякин? Просто скажи. Я всегда рядом.
— Ну закопал! – засмеялись юноши и девушки, а Голякин пробормотал: «Не умничай» – но так тихо, что никто не услышал.
— У меня в руках мыльная основа. Сейчас мы будем ее растапливать. – Улыбчивая женщина в цветастом переднике засыпала в кастрюльку полупрозрачные хлопья и включила настольную электрическую плитку. – Я буду строго следить, чтобы наше будущее мыло не закипело, а вы пока выбирайте аромат и рассказывайте, как дела.
Старики потянулись к подносам со стеклянными пузырьками. Они сидели в просторной светлой комнате за круглыми столиками вместе с волонтерами и внимательно наблюдали за процессом изготовления мыла. Волонтерам полагалось помогать дедушкам и бабушкам, развлекать их разговорами и в итоге составить компанию во время прогулки.
— А где вы раньше жили, Степан Валерьянович? – спросил Женя у лысого старика, протирая кусочком проспиртованной ваты силиконовые формы.
— Так в Минске! Два года назад дочка забрала меня в Зеленовец после инсульта. Я пару месяцев бревном пролежал, а как опять ходить начал, сразу поехал в дом престарелых. Зачем молодым мешать? – хриплым голосом ответил Степан Валерьянович.
Женя сразу потерял к нему всякий интерес и покосился на Михея и Виджаю, которые, как и он сам, пересаживались от столика к столику и расспрашивали стариков об исчезновении Кати Решетниковой. Наконец Виджая, взмахнув ладонью, поманила юношей к себе.
— Степан Валерьянович, я скоро вернусь. Вы пока выбирайте отдушку для мыла. Смотрите, тут лаванда есть, арбуз, мята и кофе. Нюхайте! – Женя метнулся в другой конец комнаты. Худенькая бабуля с тонкими косицами смутилась, когда молодые люди во все глаза уставились на нее.
Михей, очаровательно улыбаясь, сказал:
— Мы проводим исследование по.. а-а-а.. истории. Ищем информацию про исчезновение девочки из поселка Зеленовец. Вас, кстати, как зовут?
Старушка провела ладонью по столу и сцепила узловатые пальцы в замок.
— Вера Алексеевна я. Ви.. М-м-м. Милая, как тебя зовут? Такое сложное имя. А! Виджая мне сообщила про ваш проект, но я не уверена, что про это можно говорить. Вы же еще дети!
— Дети? Нам по семнадцать, и мы уже студенты, – наигранно возмутился Михей. Даже его кучеряшки затряслись от несправедливого замечания. – Вы наверняка в этом возрасте уже работали вовсю?
— Я в семнадцать замуж вышла, – захихикала Вера Алексеевна.
— Ну вот видите!
— Иноморф похитил девочку? – без предисловий спросил Женя.
Старушка указала на стулья: